— активисты —
— постописцы —

Вглядывались ли Вы когда-либо в заволоченный чернильным маревом небосвод с мелкой россыпью мириад искристых звезд, слыша на границе сознания хрустальную мелодию с другого конца Вселенной? Мерещились ли Вам обволакивающие пространство тягучие эфирные сети, неведанными стезями уходящие далеко за горизонт? Нарушала ли Ваше душевное равновесие мысль, что все переплетено, оглушая сродни раскатистому грому? Если Ваш разум устал барахтаться в мелководье иллюзорных догадок, то знайте — двери нашего дома всегда открыты для заблудших путников. Ежели Вашим разумом владеет идея, даже абсолютно шальная, безрассудная, а душу терзает ретивое желание воплотить ее в жизнь, то постойте, нет-нет, не смейте даже думать о том, чтобы с ней проститься! Право, не бойтесь поведать о той волнующей плеяде задумок, что бесчисленными алмазными зернами искрятся в голове, — мы всегда будем рады пылкости Вашего воображения, ибо оно, ничуть не преувеличивая, один из самых изумительных даров нашей жизни.

упрощенный прием »»

planescape

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



black hole

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

// villainous //
black hole


http://sh.uploads.ru/IAud9.png

«'Cause nothing ever really
makes that change»

«You were too much
Way too much»

http://sh.uploads.ru/4qCWf.png


black hat ~ dr. flug
поместье, unk

I hate you, I hate you, I hate you, everything about you

Отредактировано Dr. Flug Slys (23.04.18 01:57)

+1

2

Кажется, они появились здесь совсем недавно – вот эти вот аккуратные контейнеры с небольшими зелеными саженцами растений, выставленные ровными рядками на металлических полках широких стеллажей. Даже со всем беспечным пристрастием Флага к беспорядку своего рабочего места, он все равно не мог халатно отнестись к своим любимцам: растения вызывали в докторе особенный трепет, а еще заставляли вспоминать то, давно припрятанное на самое дно сознания. То, что он пережил. То, что сделал. То, что было н е о б х о д и м о с т ь ю во имя его будущего, его цели, его успешной спокойной (не очень) жизни. Той жизни, которую он создал для себя своими руками. «Не сотвори себе кумира» – говорят люди, которые совершенно ничего не понимают: ученый оборачивается через плечо, окидывает беглым взглядом лабораторию, закусывает обожженную губу, надежно спрятанную, как и все лицо в целом, от посторонних глаз под плотным пакетом, а после возвращается взглядом к саженцам. «Не сотвори себе кумира» – говорят люди, которые не могут понять, что иногда в жизни нужен мощный ориентир, помогающий достичь цели, помогающий взяться за ум и двигаться вперед, даже когда тебя убеждают в твоей собственной никчемности и незначительности, отсутствии таланта и возможности реализовать себя: для Флага ориентиром всегда, с самого детства, был глава «Black Hat organization», лорд Блэк Хат. Нынешний шеф был и остается той силой, что восхищает и вдохновляет, с тем лишь отличием от классического варианта идолов, что Слис никогда не хотел равняться на него, однако, хотел работать у него, хотел был п р и з н а н н ы м им – только так, наверное, удалось в конечном итоге доказать самому себе и миру, что Флаг Слис чего-то стоит. Родители, горды ли вы теперь им так, как гордились тем, другим в свое время?
Если закрыть глаза – он прекрасно помнит, как выглядят проросшие из человеческих тел хищные цветы. Десятки алых глаз смотрят на него осуждающе и зло. Они смотрят на него с голодом, который может утолить только плоть и гнев, что они вырабатывают. Нескончаемая злоба – вот, что должен был принести в мир один единственный паразит, поселившийся на живом сердце, но взамен он вырастил сотню семян себе подобных вокруг себя, заставляя слабое людское существо разрываться на куски живописно-алым коконом оголенных мышц и обрывков кожи в буро-бордовой жиже свернувшейся от цветочного сока крови. Алые глаза растений обнимают острые клыки раскрывшейся вокруг глазного яблока хищной пасти. Флаг слишком хорошо помнит, что его план провалился и эксперимент вышел из-под контроля, однако, непредсказуемый результат – это тоже результат, это о п ы т, который поможет улучшить, довести до совершенства и в конечном итоге продать, как и каждый из других его удачных проектов ранее. Ну, их не так, чтобы было много, однако!... Доктор хмурится, качает головой и протягивает руки, снимая один из стеклянных контейнеров с полки, бережно переставляя его на соседствующий со стеллажом стол. Под стеклом с перфорацией вентиляции мирно дремлют небольшие серо-зеленые саженцы, свернув лепестки в бутоны и лишь слегка подрагивая на вдохе. О! Эти малютки не нуждались в ультрафиолете, их жизнь не зависела от фотосинтеза, однако, капризные ростки предпочитали о с о б е н н у ю почву для себя. Флаг натягивает защитные перчатки, берет в руки щипцы и достает из земли контейнера обрубленную по центру лучевой кости человеческую руку, перекладывая ее в контейнер побольше, ту же присыпая и плоть, и корни произрастающих прямо из нее цветов землей. Кажется, ученый даже не дышит, словно бы боясь потревожить своих «детей»…и правильно боится, потому что проходит несколько мгновений с того момента, как на пол падают случайно смахнутые рукавом халата и совсем недавно отложенные на край стола щипцы. Лабораторию наполняет звон и скрежет металла о керамические плиты пола: лепестки растений дрогнули, медленно раскрываясь по спирали с чавкающим липким звуком, выравниваясь и открывая горящее красным око. Узкий зрачок фокусируется не сразу, но замирает неизменно на единственном разумном живом существо вокруг – на самом Флаге. Все двенадцать глаз смотрят только на их Создателя, словно пытаясь прожечь в нем дырку.
Слис еще не тестировал новую сборку ДНК своих цветов на живых объектах, поэтому стоило бы быть хоть немного более осмотрительным и осторожным… Стоило бы быть. Но, кажется, это сейчас не про него. Каждый раз, создавая что-то новое, кого-то нового, он ловил особенный приступ эйфории, понимая, что дает жизнь совершенно невообразимому, но даже не пытаясь прислушаться к голосу разума, неустанно твердящему ему: «Беги». Для каждого ученого его дети значат куда больше, чем тот хочет показать публике. Иногда это чревато последствиями. Даже тогда, когда сознание постоянно услужливо подсовывает картины прошлого провала.
«Они еще не готовы» – говорит он сам себе. Руки медленно тянутся к стеклянному колпаку, чтобы укрыть проснувшихся монстров и снова погрузить их в сон, пока они не вырастут, пока не станут готовы к тестам, пока… Доктор замирает, отвлеченный от собственного потока мыслей оплетающими его запястье тонкими белесыми корешками. Они не могут пробиться сквозь толстую резину перчатки, но ползут по ней выше, до самого края, переваливаются, забираются глубже, прохладой скользят под рукавом по коже. Ч т о п р о и с х о д и т. Этого не должно было случиться. Они паразитируют на сердце. На сердце. С Е Р Д Ц Е (нет).
Ты снова ошибся, Флаг, теперь они прорвут уже твою кожу, вскроют твои вены, доберутся до твоей головы, и тогда ты поймешь, какого было тем, кого ты убил.
В о т э т и м и р у к а м и.
Все происходит, как в замедленной съемке: цветок, сидящий на его ладони, смотрит прямо на ученого, но хватает мгновения для того, чтобы он ужом на вытянувшихся корнях скользнул под перчатку, находя там свою цель – живую теплую плоть. Новую почву. Человек, чувствующий, как под его кожу входят тонкие ниточки корней, коротко вскрикивает и оседает на колени, перехватывая руку свободной ладонью повыше локтя. Это его не спасет, это уже не поможет – нужно было просто сразу поймать паразита и захлопнуть крышку, нужно было сделать этого до того, как растение доберется до нервных окончаний, до того, как начнет контактировать с сознанием, раньше… Раньше. РАНЬШЕ черт побери, доктор! Приготовленный на самый крайний случай полевых испытаний цветов шприц с инъекцией, убивающей паразитов, остался на дальнем стеллаже: он все досягаемости, до него не дойти на ватных ногах, которые отказываются слушать – его даже не задеть путающимися в голове мыслями. Флаг всегда был предусмотрительным и не глупым, вот только так и не научился избегать форс-мажоров.
П о э т о м у т ы у м р е ш ь.
Боль была первой волной, прокатившейся по сжавшемуся у стола телу. Второй стал чистый гнев, накативший стремительно, сметающий все барьеры рассудка и здравого смысла, искажая мир перед глазами, окрашивая его в буро-красный раздражающий цвет, не принадлежащий стеклам защитных очков. Ощущения переплетаются между собой и стремительно лишают возможности мыслить – остается только потребность передать это чувство другому, кому-то, кто попадется на глаза, разделить и преумножить. Двенадцатый цветок с треском выламывает линзу очков левого глаза и распускается кровавым украшением на лице, разгорается ярче, пробирается глубже, глубже в голову, пуская ядовитые корневища по виску и щеке. Флагу больно, чертовски, дьявольски, неистово больно, когда саженцы приходят в движение, когда тянут кожу и нервы, когда плотно переплетаются с сетью сосудов и соединяют жизни. Свою и е г о.
— Н е е е е е т… — надрывно.
Никто не услышит. Некому узнать. Рядом нет ни-ко-го. Нужно. Добраться. До. Стеллажа. Сыворотка… Нет. Не… Мысли путаются и идут рябью белого шума на телевизоре в гостиной дома его родителей. На экране скалит клыки существо с серой кожей.
— Не-на-ви-жу.

+2

3

В его рабочем кабинете всегда царит мрак. Густой, "душный", давящий на хрупкий разум незваных гостей, - он будто исходит из самого существа жестокого хозяина, наполняет собой каждый сантиметр проклятой земли, стелется над выстланным ковром полом, ползет по богато украшенным стенам, вдоль полок со множеством узловатых, отталкивающих, в конце концов, попросту мерзких вещей, большинство из которых способно высосать остатки бессмысленной жизни от неумелого прикосновения "любителей". Сувениры булькают в дымящихся растворах, скалят заржавелые пасти, скрипят и раскрывают заплесневелую оболочку, загораются множеством огней рождаемой в них эссенции зла. В его вкусе лишь агрессивные побрякушки, собираемые столетиями с разных концов земного шара, - только они способны разжечь интерес и воспоминания, хранимые в этой непроглядной темноте. Каждый угол этой комнаты пробуждает древние, как он сам, запертые в ней ужасы. "Бегите, здесь вам не рады". Одинокое поместье Шляпного Острова таит в себе множество кошмаров - хватит на каждую заблудшую грешную душу, чтобы никогда не выбраться на свободу. Однако тьма бывает гостеприимна ... за определенную плату. Она сама назначает цены каждой продавшейся ей жизни.

Темнота глушит едва пробивающийся сквозь зашторенные окна живой свет слишком чистой для его обители звезды, пожирает лишние звуки и запахи, оставляет только холод, пробирающий до костей, и искусственное освещение блеклой лампы над полями бесконечно черного цилиндра. Он здесь. Везде и всегда, но материальный именно теперь на своем кожаном кресле с высокой спинкой, где вырезан его символ - давно уже потерявший своё обыкновенное значение, он вселял ужас властолюбивым кукловодом, который никогда, казалось, не снимал шляпы с головы. Тонкие пальцы в холодной, подобно его коже, перчатке скользят по разложенным на столе документам, раздирая пробивающимися сквозь ткань когтями края писем, чтобы только добраться до измятого содержимого. Монокль сверкает тускло, пропуская сквозь стекло алые вспышки, озаряющие искривленное широким оскалом уставшее и раздраженное лицо. В единственном глазу застыл узкий зрачок, скользя взглядом по поверхности исписанной неровными строками бумаги. Очередной мелкий рой назойливых людишек счел себя достаточным основанием для того, чтобы потревожить Лорда Блак Хата? Какая досада. Эти жалкие создания позволяют себе напрасно тратить его время, его внимание, деньги. О да, время - деньги, и те, кто способен засылать безрассудные письма на его адрес, пожалеют о том дне, когда научились писать. Однако клиенты имели за собой приоритетную позицию в тот самый момент, когда оставляли кровавый почерк дрожащей рукой на контракте с организацией, навсегда меняющей их жалкое, ничем не примечательное существование одной каплей сладкого яда. Блак Хат обещал им многое: славу, влияние, навыки, семена истинного зла, которые он мог взрастить хаосом самой преисподней, - любой каприз их мрачных душонок исполнялся по щелчку его пальцев. Он приходил к ним лишь забрать плату и поздравить с выгодной покупкой. Подчас это было последним, что они могли увидеть.

На закате дня не каждый злодей может позволить себе заплатить душою за счастье.

Блак Хат работал на массы, подчиняя их своей воле. Мужчина наблюдал со стороны, оставаясь далеко вне временных рамок этой и многих других планет, даже миров, однако, вопреки убеждениям многих о его исключительной консервативности, шагал в ногу с тенденциями и модой, принятыми обществами вокруг него. Демон давно уже понял, что способно править застарелыми принципами чужих цивилизаций, потому не забывал следить за новостям и интересоваться разнообразными сферами жизни тех, кто входил в список потенциальных покупателей его товаров. Блак Хат никогда не терпел, чтобы его водили вокруг пальца, а потому занимал свободное время чтением газетных заголовков. Паук желал знать, что происходит каждую секунду каждого часа в его крепкой паутине, оплетающей само понятие "зло". Он обязан оставаться лучшим!

В его руках находилась физическая сила, разрушающая героев, были и прочие, совершенно незначительные в его представлении услуги, однако более всего бизнесмен гордился своими товарами. Он привык брать лучших из худших - самых безумных и гениальных ученых, какие только заканчивали открытую им академию злодейства, чтобы они изобретали для него одного. Блак Хат понимает важность передовых технологий и новейших изобретений, а потому не отказывает даже тогда, когда у него требуют денег на очередной эксперимент, на обновления в лаборатории, инструменты и реагенты. За ними - будущее, и демон развязывает работникам руки, щуря глаз и скаля клыки. "Работай, мотылек, до последней капли крови".  Многие из них рано или поздно не выдерживали позиции, многие погибали слишком рано - проклятый расходный материал - однако последний, о-о-о, Блак Хат считал его неплохим капиталовложением. У парня был потенциал и... множество проблем и недостатков. Однако демон умел ждать. Когда-нибудь он получит то, что ему было нужно. Идеал.
Пока же ему приходилось мириться с тем, что есть.

Обыкновенно Шляп даже не вслушивается в это назойливое бормотание своего ученого - сам мямлящий звук, который постоянно издает этот пакетированный недо-гений в общении с ним, вызывает у Блак Хата приступы тошноты, однако терпение вознаграждается итогом - фанатик безумен и хорош. По-настоящему хорош в том, чего добивается, когда перестает трястись над каждой пробиркой, но берет себя в руки и становится злодеем воплоти. "Умеешь же, когда надо, идиот!" Впрочем, демон никогда не сомневается в том, убежденный, что не берет под свое крыло никчемность! Доктор Флаг вел себя подобно предыдущим, однако мог преподнести продукт в кратчайшие сроки. К несчастью, наученный горьким опытом, Блак Хат уже знал, что далеко не каждый эксперимент его работника оказывался успешен. Некоторым находилось иное применение благодаря смекалке и жажде наживы главы организации, остальные... что же, можно сказать, с ними приходилось мириться. После появления в их поместье 5.0.5. - этой глобальной ошибки, которой Блак Хат так и не смог простить, - демон начал наблюдать внимательнее за тем, как проходит работа "этого болвана". Даже находясь в своем офисе, мужчина остается во внимании за всем, что происходит в его доме. Особенно за трудами того, кто способен создать лишний шум.

Ничто не должно укрыться от его взгляда. Ничто и не могло. Ни один беспорядок.

Ни одна значительная ошибка Доктора Флага

- Ничтожество! - Блак Хат неожиданно разрывает в ярости последнее письмо, что взял в свои руки, прожигая взглядом пустоту вокруг. Произошедшее в другом крыле поместья отдается гулом в голове. Обыкновенно демон рад такому обстоятельству, как чужие крики, но не теперь. О да, он хорошо помнит тот день, отчетливо слышит свой голос, дающий согласие на проведение работы над этими растениями. Флаг убеждал его, что игра стоит свеч. Уверял, что на эту гадость будет спрос, и это было заманчиво! Теперь же Блак Хат только морщится в исступлении, неохотно подымается с места и цепляется за материализовавшуюся из воздуха трость, попутно оставляя следы от когтей на поверхности стола. Шляпу хотелось верить, что он не обязан искать идиоту замену так вскоре. Не то, чтобы в том была малейшая проблема, но это вовсе не входило в его планы, тем более, что на Доктора Флага Слиса у него оставалось много расчетов.

Блак Хат разводит руки в стороны, гневно шипя в ответ собственным мыслям и тотчас растворяясь во мраке.

Его тень скользит через щели, разрезает собою пространство. Он - эхо шагов, леденящий ужас на лопатках Деменции, испугавший 5.0.5. шорох в коридоре, сверкнувшая искра в глазах собственного изображения на одной из картин в зале. Демон собирается вновь прямо напротив входа в лабораторию, - восстает с пола, обтекаемый густой черной субстанцией, поднимающей на места куски разодранной при перемещении плоти, создающей вновь человеческий образ из того, чем является на самом деле это существо. Блак Хат щурится, холодно кашляет, поправляет быстрым движением шляпу и делает шаг внутрь, бросая надменный взгляд на то, что когда-то было Доктором Флагом.

- Какое никчемное зрелище, - наконец, замечает он. Практически плевок хриплого, рычащего голоса под услышанный им голос - знакомый, но чужой.
- Ненавидишь? Вот как, - переспрашивает демон, усмехаясь высокомерно и хладнокровно. Он обводит взглядом растущие корни и обращенные к нему глаза. Эти растения... Ему определенно по душе. Как жаль, что такое чудесное творение понапрасну гниет на этом бестолковом теле. Что же, ничего не поделаешь. Ученый был ему еще нужен. Шляп привычным размеренным шагом подходит ближе, протягивая руку к чужим очкам и крепко вцепляясь пальцами в главный цветок на глазу. Блак Хат ненавидел медлить. Время, его время слишком ценно! Он расправится с проблемой быстро. Радикально. И затем одно жалкое подобие на ученого горько пожалеет, что вынудило своего босса отвлекаться от дел, чтобы разбираться с ... сорняками!

+1

4

Флаг действительно любил каждое свое творение. Ну, как сказать, любил… Скорее восхищался ими, ценил их, относился с должным Создателю трепетом к каждому из своих детей. Даже с 5.0.5. он возился вопреки шипению и раздражению главы организации и непосредственного своего начальника. Впрочем, с голубым медведем был один маленький нюанс – при всем желании от него нельзя было избавиться: эксперимент над зверем окончился с одной стороны полным провалом, но с другой – победой, потому что его невозможно было убить. Никак. Вообще. Теперь несчастное, доброе до последней голубой ворсинки создание принимало звонки и подметало пол, не говоря уже о тех очаровательных попытках сделать всем вокруг приятное. 5.0.5. надо было отдать должное: после тяжелого трудового дня не было ничего лучше того, чтобы полежать на теплом боку медведя и подремать жалкие полчаса перед тем, как заняться разбором кипы договоров, материализованных на столе ученого безжалостной рукой лорда Блэк Хата. У доктора не было времени на отдых, однако, он сам выбрал для себя эту жизнь и за последние годы не пожалел о своем выборе ни разу. Работать на демона было сложно, работы было слишком много, чрезмерное количество открытых дедлайнов, но Флаг наслаждался возможностью реализовывать свои идеи, творить для своего кумира, испытывать новое, совершенствовать старое, выращивать чудовищ и строить роботов, создавать хаос в мире своими изобретениями и радовать, радовать РАДОВАТЬ обожаемого шефа, который за каждый провал размазывает самомнение ученого по ковру, но все равно остается любимым «хефесито». Лучшим из худших. Единственным, за кем хотелось идти и для кого хотелось переступить через свой предел человеческих возможностей. Кажется, что свой предел Флаг попросту с л о м а л.
У доктора Флага Слиса нет видимых проблем. Упреки шефа, неудачные изобретения, безумие Деменции, 5.0.5. и его наивную невинность ученый за проблемы не считал. У него была хорошая жизнь. Та жизнь, к которой он шел все свои сознательные годы осознанного выбора. У ученого не было проблем: у него была крыша над головой, была еда, функционировал разум и тело, была обширная лаборатория и образцы для нее во всем своем разнообразии и великолепии. Нужно ли было что-то еще, чтобы считать, что жизнь удалась? Гениальный ум ребенка когда-то выстроил эту мечту…НЕТц е л ь, чтобы в последствии сделать ее своим настоящим и будущим, воплотить каждую мелочь, выбив, вырвав у мироздания это право зубами. У Флага нет проблем – он не ничтожество, он доктор, он ученый, он безумный гений на службе великого зла и пусть только кто-то попробует снова… Он собственными руками разрежет этого нахала на крошечные кубики, чтобы сделать из них подкормку любимым растениям.
Т е м растениям, что сейчас е д я т е г о с а м о г о.
У доктора Флага Слиса есть только одна проблема: его ненормальная привязанность к лорду Блэк Хату. Его ненормальная, неестественная одержимость существом, способным голыми руками лапами порвать его пополам или превратить в фарш из человеческих ошметков вместе с перемолотыми костями. Ученый не бился в экстазе, как Деменция, при виде шефа, однако, испытывал ощутимый трепет, оказываясь рядом или слушая выговоры (хвалить Шляп попросту не умел, либо Слис попросту не помнил ни одного случая, когда был достаточно хорош, чтобы похвалу получить). В безупречной жизни безумного гения, хотел он того или нет, существовала весомая проблема скверного характера в черной шляпе, готовая его убить. Когда-нибудь – Флаг в этом не сомневался – так и случится: его разум перестанет функционировать примерно в тот же момент, когда сломается хрупкое человеческое тело. Доктор б о я л с я шефа до колик внизу живота. Наверное, именно страх держал его голову достаточно холодной, чтобы оставаться в живых.
Вот только сейчас…с т р а х а н е б ы л о.
Не было дрожи в коленях, не ныл живот, словно от недельного голода, не вставал в горле ком, не билось в фантомной лихорадке тело, охваченной ужасом лицезреть раздраженного главу организации. Не было стандарта привычной реакции на оплошность: ученый с каждым мгновением все сильнее и сильнее терял себя в безумии, что даровали его разуму цветы. Они распускались бордовыми бутонами, шелестели лепестками и листьями, извивались стеблями, оплетали корнями его мышцы, сдавливая под кожей крепко, болезненно, жутко. Двенадцать цветов жадно захлебывались адреналином в крови живого действующего тела. Двенадцать горящих алых глаз с сузившимися в тонкую нить зрачками, упившиеся распаленной в тщедушной человеческой тушке злобой, вцепились внимательными взглядами в появившееся существо. Если бы Флаг озаботился проблемой отсутствия у цветов пасти – они бы сейчас с к а л и л и с ь победно и зло. У них бы точно был раздвоенный язык.
В замутненном разуме вспыхивают м ы с л и, лениво перетекают одна в другую, возятся полудохлыми тушами, перекатываются, склизко переливаясь набухающими нарывами разъедающего изнутри гнева. Даже самая невинная идея тотчас превращалась в кошмарное чудовище, после своей трансформации жадно поглощающее остальные еще не оформившиеся мысли, разрастаясь безумствующей химерой сознания. Именно она изничтожила зачатки животного ужаса перед неизвестной серой тварью, бросая подчиненное белыми ниточками корней тело вперед. Ненависти должно быть больше. НЕНАВИСТЬ должна быть в каждой клеточке живого организма, распространяясь вместе с болью, вместе с кровью наполняя пульсирующие огнем вены. Ненависть заставляет ученого сипло вдохнуть, ненависть заставляет симбиоз человека и хищных растений замереть на долю секунды, когда пальцы, затянутые в перчатку, обхватывают стебель бьющегося над глазницей цветка, ненависть заставляет каждое растение в следующее мгновение завибрировать, сливая похожий на стрекот и шипение шелест листьев, скрип клыков, обнимающих алые глаза, с воем дернувшегося от чужой руки Флага. Это всего мгновение, доля его пошедшей трещинами жизни, наполненное болью сдавивших лицевые мышцы корней цветка, не пожелавшего покидать насиженное место под давлением Блэк Хата.
Т ы н е о т н и м е ш ь е г о у н а с!
Шелест сливается с низким скрипом прерывающегося голоса. Желтое сжимает, стискивает черное на стыке с красным и узкой показавшейся полоской серого. В висках пульсацией отдается «убей, у б е й, УБЕЙ» и показавшуюся из-под рукава алой рубашки кожу хочется распороть лежащим неподалеку скальпелем. За неимением пастей цветы скалятся чужими губами и тянут от себя руку демона чужой послушной рукой: она не дрогнула ни разу.
— П р о ч ь… — скрипит, вибрирует, сипит на конце и растягивается в шипение голос, я трудом ворочая язык и вырывая из человеческой груди слова, — Прочь… — с каждым разом выходит все лучше, с каждым разом выходит все четче, аккурат под стать растущей внутри ненависти. Ее становится больше, она льется через край, щедро приправленная постоянно присутствующим ощущением движущихся под кожей корней. Снять бы ее да полюбоваться на паутинчатую сеть белых нитей, словно капиллярное древо кровеносных сосудов без крови. — Убирайся. Вон.
П о м о г и т е.
Пальцы в желтой защитной перчатке сжимаются крепче, с силой человека в состоянии аффекта Флаг смотрит сквозь уцелевшее стекло другого глаза поверх своей руки внимательно, зло и прямо. Он видит перед собой не босса. Не того, от чьего гнева подкашиваются ноги. Не Блэк Хата. Он видит угрозу, он видит нежелательный элемент интерьера. Он хочет убрать его. Он не хочет этого видеть.
Это все просто…ц в е т ы в е г о г о л о в е.
Убери.
Свои.
Руки.

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC