— активисты —
— постописцы —

Вглядывались ли Вы когда-либо в заволоченный чернильным маревом небосвод с мелкой россыпью мириад искристых звезд, слыша на границе сознания хрустальную мелодию с другого конца Вселенной? Мерещились ли Вам обволакивающие пространство тягучие эфирные сети, неведанными стезями уходящие далеко за горизонт? Нарушала ли Ваше душевное равновесие мысль, что все переплетено, оглушая сродни раскатистому грому? Если Ваш разум устал барахтаться в мелководье иллюзорных догадок, то знайте — двери нашего дома всегда открыты для заблудших путников. Ежели Вашим разумом владеет идея, даже абсолютно шальная, безрассудная, а душу терзает ретивое желание воплотить ее в жизнь, то постойте, нет-нет, не смейте даже думать о том, чтобы с ней проститься! Право, не бойтесь поведать о той волнующей плеяде задумок, что бесчисленными алмазными зернами искрятся в голове, — мы всегда будем рады пылкости Вашего воображения, ибо оно, ничуть не преувеличивая, один из самых изумительных даров нашей жизни.

упрощенный прием »»

planescape

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



just a machine

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

// detroit: become human //
just a machine


http://s9.uploads.ru/IEWZ1.gif http://sd.uploads.ru/rxdwl.gif http://sd.uploads.ru/KwIGD.gif


// hank anderson, connor // detroit // november 2038 //

ДИАГНОСТИКА
запрос на деактивацию биокомпонентов. - 00:01:04 до обморожения. критическое состояние. принудительное отключение системы через 00:00:46 _

Т̵А̴К̸ ̵Н̶Е̸Ч̷Е̴С̵Т̵Н̴О̸
Я̴ ̵Н̵Е̸ ̷Х̸О̷Ч̴У̸ ̷Б̴Ы̴Т̶Ь̴ ̷Д̴Е̵А̴К̶Т̷И̴В̸И̵Р̵О̵В̴А̸Н̴Н̴Ы̶М̶

Я̵̮̻̞̳̥̞̈́̈́̈ ̷̲̍̀̃̈́͗̚Х̷̮̇̇̌̈͒̄̈̕О̶͉̭̟̗̰̤̝͇͆̿̀̃̋͒͝ͅЧ̶̨̝̻̟̻̒̇̈́̏У̸̨̨̧̻̫̠̒̅͗̊ ̷̺͌̌͘Ж̸͓̿̓̈́̒̈́͐͝И̶̯̳̓̽̚Т̴͎̝͈̓̂̐̉̓̎̈́̑͠Ь̴̻̯̝̳͇̱̼̌̅͜



Отредактировано Connor (19.06.18 22:34)

+2

2

По серому асфальту Детройта стекала грязными ручьями дождевая вода — ливень барабанил по крышам и стучал в окна, выбивал свой рваный тоскливый ритм, утопающий в шуме неспящего города. За монотонным гулом чужих разговоров и громким голосом спортивного комментатора почти не было слышно, как сотни капель разбиваются о мутные стёкла бара.

Хэнк привык к головной боли — она давно стала неотъемлемой его частью, сопровождающей всюду и путающей мысли. Она усиливалась по утрам от похмелья и дурных снов, мешалась днём с суетой и рутиной, а вечерами глушилась алкоголем — чтобы завтра начаться заново. Это походило на замкнутый круг, который невозможно разорвать и из которого невозможно выбраться — Хэнк знал это, хоть никогда и не пытался. Всё стало слишком привычным. Собственной вариацией нормы.

Но последними днями боль становилась отчётливей, навязчивей, словно безмолвное напоминание о целом рое спутанных мыслей, что сидели в голове и давили на черепную коробку. Дешёвый виски переливался на дне стакана янтарным цветом — и горчил на языке, не принося успокоения, но немного заглушая тревоги, оттесняя их на задний план. Хэнку хотелось найти в своей голове рубильник, чтобы дёрнуть за него и разом заглушить всё, что уже столько времени не даёт покоя. Хотя бы на пару часов избавиться от упрямой боли, что отравляет всё внутри и заглушает разум глухим белым шумом. У него не получалось ни на чём сосредоточиться — размышления уводились в сторону, вновь и вновь возвращаясь к тому, что хотелось бы навсегда заткнуть; и большая часть баскетбольного матча проходила мимо — Хэнк смотрел в экран висящего на стене телевизора и раз за разом видел лишь то, что посильнее хотелось забыть.

Это раздражало, провоцировало агрессию, вызвало тупую бессильную злость. Хэнк сидел в барах по одной лишь причине — находиться дома было невыносимо, слишком не хотелось оставаться наедине с собственными мыслями. И тихий шум чужих монотонных разговоров действовал почти успокаивающе.

Броская наклейка «андроидам вход воспрещён», что раньше служила гарантией внутреннего спокойствия, теперь только мозолила глаза — и без неё было понятно, что никакую машину Хэнк в этом баре не встретит. Подавленное восстание осталось в прошлом, опечаталось сухими рапортами и отчётами, оправдалось словами об «ошибке программного кода». В новых моделях её, конечно же, устранят — ради безопасности и спокойствия граждан. От исполнительных роботов никто отказываться не собирался, но все старые модели исправно отправлялись на переработку.

Чувство вины сидело в Хэнке неубиваемым внутренним монстром. Уже столько лед подряд без устали жрало изнутри, впивалось острыми зубами и рвало на ошмётки, которые уже невозможно будет собрать и склеить заново. В его памяти самым ярким моментом навсегда остались белые блики огромных фар, что выскочили из пелены дождя и снега ровно на секунду перед тем, как ослепить и разбиться о металлический бок машины — скрежет погнутого металла и звон бьющегося стекла смешались в единый неразрывный шум, от которого Хэнк до сих пор просыпается по ночам.

Он понимал, что ничего не мог сделать. Но всё равно не мог перестать себя обвинять.

Долгие годы это чувство разрасталось и крепло в нём, подпитываясь тоской и горечью утраты. Всю свою злость он в один момент скинул на андроидов, обвинив одного из них в смерти собственного сына — так было легче, проще, ведь ненавидеть машину удобней, чем осознать и увидеть, насколько прогнивший и жестокий мир вокруг. И люди в нём.

Главная проблема, конечно же, всегда была в людях. И не случившаяся революция андроидов это только подтвердила: у Хэнка осталось тягостное чувство того, что большую часть времени он провёл совсем не на той стороне. Не такое уж и огромное значение имело, насколько отличается цвет их с андроидами крови и какова природа возникновения их эмоций — это всё не отменяло самого главного факта. Андроиды такие же живые, как и люди.
А некоторые из них даже человечней.

Но грубость, предубеждение, нежелание слушать — всё это привело к единому итогу, и массовую утилизацию уместно было бы приравнять к геноциду. Новые модели будут, конечно же, исправней. И никаких неконтролируемых эмуляций человеческих эмоций.

Для Хэнка вся эта история началась вовсе не с первого случая девиации у андроида, и даже не с первого расследования — всё началось прямо здесь, в этом же баре, когда новейшая цепная машина Киберлайфа подошла к нему и пролила его напиток прямиком на пол. Коннор. Хэнк не мог сказать с точностью, когда именно начал присматриваться внимательней, пытаться найти в этом запрограммированном и полностью механическом роботе что-то настоящее, искреннее, а не простую имитацию человеческого поведения ради более лёгкой интеграции в социум. И самый главный вопрос долго занимал его ум, заставляя думать и путаться в ответах — человеческое существо или всего лишь машина?

Оказалось: всего лишь машина. Самый простой и самый очевидный ответ. Этот андроид не оставил никаких сомнений, раз за разом убеждая в том, что все эмоции, которые Хэнк замечал в его поведении, — просто пустышка. Коннор с самого начал был обычной машиной — ею же и остался до самого конца.

И перед машиной не за что чувствовать вину. И нет причин за неё беспокоиться — запрограммированный кусок пластмассы не ощущает боли, не чувствует страха, не может умереть. Такой может побывать под грузовиком хоть сотню раз — и ему всего лишь заменят тело. В машине нет ничего, кроме заранее установленных программ и ограниченных шаблонов поведения. Никакого самосознания. Китайская комната.

Хэнк повторял себе это каждый раз заново, но чувство вины, усилившееся за последние месяцы, только сильнее укреплялось в его разуме. Он хорошо помнил, как держал андроида на краю крыши в тот день, каким непоколебимым и уверенным было его лицо, как блестела механическая пустота во взгляде. Просто компьютер, выполняющий поставленную задачу, даже не осознающий её.
Момент истины: всего лишь машина.

Хэнк поморщился от непрошенных размышлений, которые вновь отвлекли его от баскетбола — игра оказалась не настолько захватывающей и напряжённой, чтобы в полной мере увлечь. Он заглянул внутрь своего опустевшего стакана и подтолкнул его к бармену, сухо произнеся:

— Повтори мне.

Этот вечер почти ничем не отличался от десятков предыдущих. Те же мысли, тот же виски. И Хэнк совсем не смотрел в сторону открывающихся дверей — его не интересовало, кто может в них войти.

+5

3


×××


http://sg.uploads.ru/pVK7q.png http://s7.uploads.ru/kJ7tc.png http://sg.uploads.ru/a0YUC.png
Андроид модели RK800 никогда не предусматривал такой функции, как болевой синдром. Физическая ли боль, моральная ли – Коннор был всего лишь машиной, созданной, чтобы подчиняться людям. И он подчинялся - до последнего. Никогда не сомневался в своих действиях, несмотря на то, что эти сомнения сеяли в его голову с завидной регулярностью.

Но он не был девиантом.

Ощущал ли он боль сейчас? На самом деле, это очень трудный вопрос. Не имея опыта для сравнения, точного ответа дать невозможно, но андроид практически не сомневался в том, что в этот момент он испытывал именно боль. Боль обиды и разочарования.

Коннор чувствовал пронизывающий холод, тонкое едва уловимое покалывание под синтетической кожей. Обездвиженное тело не могло сопротивляться стремительно гаснущему искусственному сознанию. Биокомпоненты входили в стадию заморозки для последующей переработки и использования в создании новейшей линейки андроидов. Кого-то, кто превзойдет даже RK900.

Укол ревности?

Оптический блок сбоил. Изображение шло рябью и дрожало, но по-настоящему опасным казался лишь один из симптомов скорейшего отключения – оно постепенно темнело. Коннор, не в силах пошевелиться, медленно погружался во тьму.

«Мне страшно», - с удивлением понял андроид, пока его сознание было еще способно к формированию мыслей.

ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ СИСТЕМЫ ЧЕРЕЗ 00:01:49 _

Организм вел неумолимый отсчет, предрекая не что иное, как смерть. «Но ты же боишься смерти, Коннор? Что будет, если я выстрелю, мм?» Ничего. Ничего не будет, Хэнк. Только тьма и забвение. Холод и звенящая тишина. Одиночество. Сожаления.

ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ СИСТЕМЫ ЧЕРЕЗ 00:00:01 _

Простите, лейтенант.

Отключения не произошло. Коннор был готов стать одной из тех моделей, что покоились в Киберлайф в глубоких могилах, был готов стать надгробной плитой – язвой на идеальной поверхности цветущего сада. Но этого не случилось.

ДИАГНОСТИКА _

Включен режим энергосбережения. Системы обеспечения работают стабильно. Ошибок не выявлено. Сканирование завершено.

Я не умру?

ПРОГРАММНЫЙ СБОЙ ↑↑↑


×××


http://sd.uploads.ru/iLU6z.png http://s5.uploads.ru/bulwh.png http://s5.uploads.ru/zAxNO.png

Коннору некуда было идти. Коннору не к кому было податься. Последний человек, который мог ему помочь, ненавидел его всем сердцем, это наблюдалось в каждом его движении, в каждом взгляде, в каждом слове, которое он произносил в присутствии андроида. Лейтенант Хэнк Андерсон был последним, кто захотел бы помочь потерянному роботу, который впервые за все время своего существования не знал, как ему поступить, что ему делать и кого слушать.

Коннор впервые за все время своего существования руководствовался не заложенными в него протоколами, а программным сбоем, который девианты романтично называли эмоциями.

«Эмоции – это дерьмо», - однажды сказал ему Хэнк, и теперь Коннор понимал почему. И теперь казалось, что понимание было заложено в его программном коде уже давно, только его системы никогда не обращались к тому участку нулей и единиц, оберегая андроида от повышения уровня стресса.

«Стресс» - сейчас RK800 хотел назвать его страхом – заставлял Коннора двигаться, несмотря на ощутимую слабость и сопротивление его организма. Он заставлял робота выживать: скрываться, прятаться, мимикрировать. Андроиды были вне закона после колоссального провала революции Маркуса. Поэтому в бар Джимми Коннор вошел не в своей одежде, а в форме своей замены – RK900.

Он не прогадал. На этот раз Коннору не потребовалось обойти впустую четыре бара - он знал, что найдет Хэнка именно здесь. На том же месте. В той же позе. С тем же стаканом. Такой же сгорбленный, такой же уставший, со взглядом - таким же опустошенным, как бутылка виски, что стояла перед ним.

И он знал, что поступает иррационально, возвращаясь к лейтенанту, который первым же делом пустит ему пулю в лоб.

- Лейтенант Андерсон.

Отредактировано Connor (19.07.18 23:28)

+3

4

Серость вокруг раздражала и действовала на нервы. Под толстым слоем усталости и хмурости, что покрывали Хэнка, словно залежи многолетней пыли, были до предела натянутые нервы, пружинящие и скрипящие от каждого мимолётного дуновения. Он сжимал мутный старый стакан слишком сильно, и это было видно по напряжённым рукам, которые всё время хотелось сжать в кулаки — от тупой, бессильной злости.

Хэнк злился. Злости на самого себя было настолько много, что она выплёскивалась за края и распространялась на всё окружение; злость, застоявшаяся и выдержанная, превращалась в концентрированное отчаяние. И непрошенные мысли в голове, вкупе с неутихающими воспоминаниями, убивали не хуже свинцовой пули.

Тихий скрип старой барной двери и знакомый до зубовного скрежета голос только сильнее всколыхнули внутреннее беспокойство, заставили ладони дрогнуть в прерванном порыве сжаться в кулаки и замереть на долю секунды — поток мыслей оборвался внутренним удивлением: «неужели опять

Короткое «лейтенант Андерсон» вынудило его нахмуриться, залпом допить виски и обернуться на говорившего — и Хэнк не знал, что он в этот момент чувствовал. Недовольство, успевшее появиться в первые секунды, отошло на задний план, и на андроида он посмотрел с непониманием и тревожным, напряжённым ожиданием, что смутно различались за усталостью во взгляде.

Это не Коннор. Это не может быть Коннор, потому что на такую встречу больше нет никаких шансов. Хэнку хватило беглого взгляда, чтобы заметить новую униформу машины — РК900, замена, во всём превосходящая своего предшественника. Совершенно другой андроид, но с похожим дизайном. По сравнению с ним, должно быть, полностью бесчувственный Коннор был образцом человечности.

Хэнк отвёл глаза, вновь уставившись на пустой стакан и заляпанную барную стойку. Грёбаные андроиды никогда не дадут ему спокойствия.

— Дизайн обновили, а новые шестерёнки в башку не вставили? Там на двери висит табличка специально для таких, как ты. Выйди и посмотри внимательней.

В глухом голосе было нескрываемое раздражение — Хэнку хотелось, чтобы машина как можно быстрее свалила отсюда и не досаждала ему своим видом и навязчивостью. Пусть все произошедшие за последние месяцы события и убедили Хэнка в том, что андроидов ненавидеть не за что, но к бесчувственным вёдрам с биокомпонентами он по-прежнему испытывал неприязнь. Возможно, нелогичную и иррациональную, завязанную на эмоциях, а не на здравом смысле, но эти всего лишь машины так сильно действовали на нервы.

И сейчас один из таких стоял над ним и раздражал самим фактом своего наличия в этом месте. Хэнк каждой клеткой своего тела чувствовал раздражение, что поднималось всё выше и выше, готовясь достать нужной точки и вот-вот вскипеть.

— До тебя не доходит, что ли? — Хэнк резко развернулся к андроиду и уставился на него злым взглядом. — Проваливай!

Но затуманенный алкоголем взгляд выловил что-то неестественное, неподходящее и тревожащее — что-то, что заставило Хэнка тут же замолчать и сменить гнев во взгляде на растерянность. За всё время их совместного расследования с андроидом он успел хорошо его изучить, и все различия с новой моделью сразу же видел. И машина, стоящая сейчас перед ним, была уж чересчур знакомой. И определённо не РК900, хоть на форме и светились эти цифры.

Возможно, Хэнк просто слишком много выпил. И ему это всего лишь мерещится.
Выдаёт желаемое за действительное.

— Что?.. — Хэнк начал вопрос, но моментально запнулся, растерянность в голосе гармонировала с непониманием во взгляде. — Кто ты такой?

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC