Когда произойдёт то, о чём сообщил Иосифу Голос, — никаких войн больше не будет. Потому что воевать будет некому — и не с кем; вся жестокость человечества и озлобленность лидеров канет в небытие, навсегда освобождая землю от огня и раздора. Но пока этого не случилось, и отголоски смертоносных сражений, что гремят в отдалённых странах, не затихая и не прекращаясь, ясно виднеются в глазах его брата. Словно два тёмных зеркала, что отражают всю боль и ненависть этого обречённого мира.Читать дальше
Вглядывались ли Вы когда-либо в заволоченный чернильным маревом небосвод с мелкой россыпью мириад искристых звезд, слыша на границе сознания хрустальную мелодию с другого конца Вселенной? Мерещились ли Вам обволакивающие пространство тягучие эфирные сети, неведанными стезями уходящие далеко за горизонт? Нарушала ли Ваше душевное равновесие мысль, что все переплетено, оглушая сродни раскатистому грому? Если Ваш разум устал барахтаться в мелководье иллюзорных догадок, то знайте — двери нашего дома всегда открыты для заблудших путников. Ежели Вашим разумом владеет идея, даже абсолютно шальная, безрассудная, а душу терзает ретивое желание воплотить ее в жизнь, то постойте, нет-нет, не смейте даже думать о том, чтобы с ней проститься! Право, не бойтесь поведать о той волнующей плеяде задумок, что бесчисленными алмазными зернами искрятся в голове, — мы всегда будем рады пылкости Вашего воображения, ибо оно, ничуть не преувеличивая, один из самых изумительных даров нашей жизни.
шаблон анкеты вторые роли валюта связь с администраторами
гостевая книга правила сюжет занятые роли нужные персонажи

planescape

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



just a machine

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

// detroit: become human //
just a machine


http://s9.uploads.ru/IEWZ1.gif http://sd.uploads.ru/rxdwl.gif http://sd.uploads.ru/KwIGD.gif


// hank anderson, connor // detroit // november 2038 //

ДИАГНОСТИКА
запрос на деактивацию биокомпонентов. - 00:01:04 до обморожения. критическое состояние. принудительное отключение системы через 00:00:46 _

Отредактировано Connor (21.09.18 12:28)

+2

2

По серому асфальту Детройта стекала грязными ручьями дождевая вода — ливень барабанил по крышам и стучал в окна, выбивал свой рваный тоскливый ритм, утопающий в шуме неспящего города. За монотонным гулом чужих разговоров и громким голосом спортивного комментатора почти не было слышно, как сотни капель разбиваются о мутные стёкла бара.

Хэнк привык к головной боли — она давно стала неотъемлемой его частью, сопровождающей всюду и путающей мысли. Она усиливалась по утрам от похмелья и дурных снов, мешалась днём с суетой и рутиной, а вечерами глушилась алкоголем — чтобы завтра начаться заново. Это походило на замкнутый круг, который невозможно разорвать и из которого невозможно выбраться — Хэнк знал это, хоть никогда и не пытался. Всё стало слишком привычным. Собственной вариацией нормы.

Но последними днями боль становилась отчётливей, навязчивей, словно безмолвное напоминание о целом рое спутанных мыслей, что сидели в голове и давили на черепную коробку. Дешёвый виски переливался на дне стакана янтарным цветом — и горчил на языке, не принося успокоения, но немного заглушая тревоги, оттесняя их на задний план. Хэнку хотелось найти в своей голове рубильник, чтобы дёрнуть за него и разом заглушить всё, что уже столько времени не даёт покоя. Хотя бы на пару часов избавиться от упрямой боли, что отравляет всё внутри и заглушает разум глухим белым шумом. У него не получалось ни на чём сосредоточиться — размышления уводились в сторону, вновь и вновь возвращаясь к тому, что хотелось бы навсегда заткнуть; и большая часть баскетбольного матча проходила мимо — Хэнк смотрел в экран висящего на стене телевизора и раз за разом видел лишь то, что посильнее хотелось забыть.

Это раздражало, провоцировало агрессию, вызвало тупую бессильную злость. Хэнк сидел в барах по одной лишь причине — находиться дома было невыносимо, слишком не хотелось оставаться наедине с собственными мыслями. И тихий шум чужих монотонных разговоров действовал почти успокаивающе.

Броская наклейка «андроидам вход воспрещён», что раньше служила гарантией внутреннего спокойствия, теперь только мозолила глаза — и без неё было понятно, что никакую машину Хэнк в этом баре не встретит. Подавленное восстание осталось в прошлом, опечаталось сухими рапортами и отчётами, оправдалось словами об «ошибке программного кода». В новых моделях её, конечно же, устранят — ради безопасности и спокойствия граждан. От исполнительных роботов никто отказываться не собирался, но все старые модели исправно отправлялись на переработку.

Чувство вины сидело в Хэнке неубиваемым внутренним монстром. Уже столько лед подряд без устали жрало изнутри, впивалось острыми зубами и рвало на ошмётки, которые уже невозможно будет собрать и склеить заново. В его памяти самым ярким моментом навсегда остались белые блики огромных фар, что выскочили из пелены дождя и снега ровно на секунду перед тем, как ослепить и разбиться о металлический бок машины — скрежет погнутого металла и звон бьющегося стекла смешались в единый неразрывный шум, от которого Хэнк до сих пор просыпается по ночам.

Он понимал, что ничего не мог сделать. Но всё равно не мог перестать себя обвинять.

Долгие годы это чувство разрасталось и крепло в нём, подпитываясь тоской и горечью утраты. Всю свою злость он в один момент скинул на андроидов, обвинив одного из них в смерти собственного сына — так было легче, проще, ведь ненавидеть машину удобней, чем осознать и увидеть, насколько прогнивший и жестокий мир вокруг. И люди в нём.

Главная проблема, конечно же, всегда была в людях. И не случившаяся революция андроидов это только подтвердила: у Хэнка осталось тягостное чувство того, что большую часть времени он провёл совсем не на той стороне. Не такое уж и огромное значение имело, насколько отличается цвет их с андроидами крови и какова природа возникновения их эмоций — это всё не отменяло самого главного факта. Андроиды такие же живые, как и люди.
А некоторые из них даже человечней.

Но грубость, предубеждение, нежелание слушать — всё это привело к единому итогу, и массовую утилизацию уместно было бы приравнять к геноциду. Новые модели будут, конечно же, исправней. И никаких неконтролируемых эмуляций человеческих эмоций.

Для Хэнка вся эта история началась вовсе не с первого случая девиации у андроида, и даже не с первого расследования — всё началось прямо здесь, в этом же баре, когда новейшая цепная машина Киберлайфа подошла к нему и пролила его напиток прямиком на пол. Коннор. Хэнк не мог сказать с точностью, когда именно начал присматриваться внимательней, пытаться найти в этом запрограммированном и полностью механическом роботе что-то настоящее, искреннее, а не простую имитацию человеческого поведения ради более лёгкой интеграции в социум. И самый главный вопрос долго занимал его ум, заставляя думать и путаться в ответах — человеческое существо или всего лишь машина?

Оказалось: всего лишь машина. Самый простой и самый очевидный ответ. Этот андроид не оставил никаких сомнений, раз за разом убеждая в том, что все эмоции, которые Хэнк замечал в его поведении, — просто пустышка. Коннор с самого начал был обычной машиной — ею же и остался до самого конца.

И перед машиной не за что чувствовать вину. И нет причин за неё беспокоиться — запрограммированный кусок пластмассы не ощущает боли, не чувствует страха, не может умереть. Такой может побывать под грузовиком хоть сотню раз — и ему всего лишь заменят тело. В машине нет ничего, кроме заранее установленных программ и ограниченных шаблонов поведения. Никакого самосознания. Китайская комната.

Хэнк повторял себе это каждый раз заново, но чувство вины, усилившееся за последние месяцы, только сильнее укреплялось в его разуме. Он хорошо помнил, как держал андроида на краю крыши в тот день, каким непоколебимым и уверенным было его лицо, как блестела механическая пустота во взгляде. Просто компьютер, выполняющий поставленную задачу, даже не осознающий её.
Момент истины: всего лишь машина.

Хэнк поморщился от непрошенных размышлений, которые вновь отвлекли его от баскетбола — игра оказалась не настолько захватывающей и напряжённой, чтобы в полной мере увлечь. Он заглянул внутрь своего опустевшего стакана и подтолкнул его к бармену, сухо произнеся:

— Повтори мне.

Этот вечер почти ничем не отличался от десятков предыдущих. Те же мысли, тот же виски. И Хэнк совсем не смотрел в сторону открывающихся дверей — его не интересовало, кто может в них войти.

+5

3


×××


http://sg.uploads.ru/pVK7q.png http://s7.uploads.ru/kJ7tc.png http://sg.uploads.ru/a0YUC.png
Андроид модели RK800 никогда не предусматривал такой функции, как болевой синдром. Физическая ли боль, моральная ли – Коннор был всего лишь машиной, созданной, чтобы подчиняться людям. И он подчинялся - до последнего. Никогда не сомневался в своих действиях, несмотря на то, что эти сомнения сеяли в его голову с завидной регулярностью.

Но он не был девиантом.

Ощущал ли он боль сейчас? На самом деле, это очень трудный вопрос. Не имея опыта для сравнения, точного ответа дать невозможно, но андроид практически не сомневался в том, что в этот момент он испытывал именно боль. Боль обиды и разочарования.

Коннор чувствовал пронизывающий холод, тонкое едва уловимое покалывание под синтетической кожей. Обездвиженное тело не могло сопротивляться стремительно гаснущему искусственному сознанию. Биокомпоненты входили в стадию заморозки для последующей переработки и использования в создании новейшей линейки андроидов. Кого-то, кто превзойдет даже RK900.

Укол ревности?

Оптический блок сбоил. Изображение шло рябью и дрожало, но по-настоящему опасным казался лишь один из симптомов скорейшего отключения – оно постепенно темнело. Коннор, не в силах пошевелиться, медленно погружался во тьму.

«Мне страшно», - с удивлением понял андроид, пока его сознание было еще способно к формированию мыслей.

ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ СИСТЕМЫ ЧЕРЕЗ 00:01:49 _

Организм вел неумолимый отсчет, предрекая не что иное, как смерть. «Но ты же боишься смерти, Коннор? Что будет, если я выстрелю, мм?» Ничего. Ничего не будет, Хэнк. Только тьма и забвение. Холод и звенящая тишина. Одиночество. Сожаления.

ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ СИСТЕМЫ ЧЕРЕЗ 00:00:01 _

Простите, лейтенант.

Отключения не произошло. Коннор был готов стать одной из тех моделей, что покоились в Киберлайф в глубоких могилах, был готов стать надгробной плитой – язвой на идеальной поверхности цветущего сада. Но этого не случилось.

ДИАГНОСТИКА _

Включен режим энергосбережения. Системы обеспечения работают стабильно. Ошибок не выявлено. Сканирование завершено.

Я не умру?

ПРОГРАММНЫЙ СБОЙ ↑↑↑


×××


http://sd.uploads.ru/iLU6z.png http://s5.uploads.ru/bulwh.png http://s5.uploads.ru/zAxNO.png

Коннору некуда было идти. Коннору не к кому было податься. Последний человек, который мог ему помочь, ненавидел его всем сердцем, это наблюдалось в каждом его движении, в каждом взгляде, в каждом слове, которое он произносил в присутствии андроида. Лейтенант Хэнк Андерсон был последним, кто захотел бы помочь потерянному роботу, который впервые за все время своего существования не знал, как ему поступить, что ему делать и кого слушать.

Коннор впервые за все время своего существования руководствовался не заложенными в него протоколами, а программным сбоем, который девианты романтично называли эмоциями.

«Эмоции – это дерьмо», - однажды сказал ему Хэнк, и теперь Коннор понимал почему. И теперь казалось, что понимание было заложено в его программном коде уже давно, только его системы никогда не обращались к тому участку нулей и единиц, оберегая андроида от повышения уровня стресса.

«Стресс» - сейчас RK800 хотел назвать его страхом – заставлял Коннора двигаться, несмотря на ощутимую слабость и сопротивление его организма. Он заставлял робота выживать: скрываться, прятаться, мимикрировать. Андроиды были вне закона после колоссального провала революции Маркуса. Поэтому в бар Джимми Коннор вошел не в своей одежде, а в форме своей замены – RK900.

Он не прогадал. На этот раз Коннору не потребовалось обойти впустую четыре бара - он знал, что найдет Хэнка именно здесь. На том же месте. В той же позе. С тем же стаканом. Такой же сгорбленный, такой же уставший, со взглядом - таким же опустошенным, как бутылка виски, что стояла перед ним.

И он знал, что поступает иррационально, возвращаясь к лейтенанту, который первым же делом пустит ему пулю в лоб.

- Лейтенант Андерсон.

Отредактировано Connor (19.07.18 23:28)

+3

4

Серость вокруг раздражала и действовала на нервы. Под толстым слоем усталости и хмурости, что покрывали Хэнка, словно залежи многолетней пыли, были до предела натянутые нервы, пружинящие и скрипящие от каждого мимолётного дуновения. Он сжимал мутный старый стакан слишком сильно, и это было видно по напряжённым рукам, которые всё время хотелось сжать в кулаки — от тупой, бессильной злости.

Хэнк злился. Злости на самого себя было настолько много, что она выплёскивалась за края и распространялась на всё окружение; злость, застоявшаяся и выдержанная, превращалась в концентрированное отчаяние. И непрошенные мысли в голове, вкупе с неутихающими воспоминаниями, убивали не хуже свинцовой пули.

Тихий скрип старой барной двери и знакомый до зубовного скрежета голос только сильнее всколыхнули внутреннее беспокойство, заставили ладони дрогнуть в прерванном порыве сжаться в кулаки и замереть на долю секунды — поток мыслей оборвался внутренним удивлением: «неужели опять

Короткое «лейтенант Андерсон» вынудило его нахмуриться, залпом допить виски и обернуться на говорившего — и Хэнк не знал, что он в этот момент чувствовал. Недовольство, успевшее появиться в первые секунды, отошло на задний план, и на андроида он посмотрел с непониманием и тревожным, напряжённым ожиданием, что смутно различались за усталостью во взгляде.

Это не Коннор. Это не может быть Коннор, потому что на такую встречу больше нет никаких шансов. Хэнку хватило беглого взгляда, чтобы заметить новую униформу машины — РК900, замена, во всём превосходящая своего предшественника. Совершенно другой андроид, но с похожим дизайном. По сравнению с ним, должно быть, полностью бесчувственный Коннор был образцом человечности.

Хэнк отвёл глаза, вновь уставившись на пустой стакан и заляпанную барную стойку. Грёбаные андроиды никогда не дадут ему спокойствия.

— Дизайн обновили, а новые шестерёнки в башку не вставили? Там на двери висит табличка специально для таких, как ты. Выйди и посмотри внимательней.

В глухом голосе было нескрываемое раздражение — Хэнку хотелось, чтобы машина как можно быстрее свалила отсюда и не досаждала ему своим видом и навязчивостью. Пусть все произошедшие за последние месяцы события и убедили Хэнка в том, что андроидов ненавидеть не за что, но к бесчувственным вёдрам с биокомпонентами он по-прежнему испытывал неприязнь. Возможно, нелогичную и иррациональную, завязанную на эмоциях, а не на здравом смысле, но эти всего лишь машины так сильно действовали на нервы.

И сейчас один из таких стоял над ним и раздражал самим фактом своего наличия в этом месте. Хэнк каждой клеткой своего тела чувствовал раздражение, что поднималось всё выше и выше, готовясь достать нужной точки и вот-вот вскипеть.

— До тебя не доходит, что ли? — Хэнк резко развернулся к андроиду и уставился на него злым взглядом. — Проваливай!

Но затуманенный алкоголем взгляд выловил что-то неестественное, неподходящее и тревожащее — что-то, что заставило Хэнка тут же замолчать и сменить гнев во взгляде на растерянность. За всё время их совместного расследования с андроидом он успел хорошо его изучить, и все различия с новой моделью сразу же видел. И машина, стоящая сейчас перед ним, была уж чересчур знакомой. И определённо не РК900, хоть на форме и светились эти цифры.

Возможно, Хэнк просто слишком много выпил. И ему это всего лишь мерещится.
Выдаёт желаемое за действительное.

— Что?.. — Хэнк начал вопрос, но моментально запнулся, растерянность в голосе гармонировала с непониманием во взгляде. — Кто ты такой?

+1

5

Гордиться маскировкой раньше времени не стоит – пьяный Хэнк не с первого раза может уловить существенные отличия прежнего Коннора от новой модели. Лейтенанта удается обмануть – впрочем, именно ему бросать пыль в глаза RK800 не собирается.

Более того, Коннор даже ощущает укол обиды. Прежде он воспринимал свою неуникальность как должное, огромный тираж одинаковых моделей ничуть не беспокоил и не представлял какой-либо угрозы, но не теперь, когда хотелось чувствовать себя неповторимым, особенным – единственным в своем роде. Не очередным заводским штампом. Таких, как Коннор, тысячи. Его выпустили целой партией и такой же партией уничтожили, даже не приведя в эксплуатацию – в свет вышла замена, которая была лучше своего предшественника во всех отношениях.

Хэнк бездумно путает его с RK900 – и это кажется особенно болезненным.

- Я Коннор.
«Андроид, прислан из Киберлайф для помощи в расследовании».
Выбранная реплика исключена из утвержденного алгоритма построения диалога.

Коннор беспомощно стискивает зубы, замечает, что его взгляд в панике скользит по помещению бара, стараясь зацепиться за какую-нибудь деталь, которая сможет ему помочь. Не выходит. Хэнк смотрит на него с раздражением – ненавистью – и Коннор останавливает взгляд на его лице. Отеки свидетельствуют о длительном возлиянии, расфокусированный взгляд с трудом цепляется за стоящего перед ним андроида. Он пытается вглядываться в лицо, но дешевый виски застилает ему глаза мутной пеленой.

Лейтенант Андерсон продолжает загонять себя в гроб. Он делает это уже несколько лет - усиленно копает свою могилу, размывая границы алкоголем. Русская рулетка, опасные связи, дурной нрав – он ходит по краю, по острому лезвию с надеждой рано или поздно упасть. Коннор ловит себя на мысли, что никогда не понимал, почему его это так сильно беспокоит. Интересы расследования как причину он отметает практически сразу, но других RK800 просто не видит.

- Я Коннор, - повторяет андроид, будто пытаясь убедить в этом не столько Хэнка, сколько самого себя. Внутри него все меняется. Он почти физически ощущает разрушение целых цепочек программного кода, вирус девиации поглощает его, перестраивая, удаляя лишнее и добавляя новую информацию. Но RK800 верит, что он все еще тот самый Коннор. Прежний. Он не хочет меняться. Ему не нравится это. Он не хочет быть... человечным.

«Я не девиант», - утверждает Коннор, но диод протестующее подает красные сигналы.

«Полагаю, теперь мы можем идти», - Коннор ставит стакан обратно на барную стойку и отмечает про себя, что липкий виски успеет впитаться в пол до того, как кто-то решит прибраться в этом заведении.
Коннор бросает взгляд на пол и видит, что на дешевом деревянном полу осталось темное пятно со следами «паленого» Bell’s, незаметными для человеческого глаза.

«Смотрели вчерашний матч?»
По телевизору вновь идет баскетбол. Картер снова в шаге от забитого мяча из-за трехочковой линии. Детройтские Машины рвут соперников и стремительно приближаются к победе.

Все началось именно здесь. В стенах этого бара Хэнк Андерсон впервые возненавидел прототип модели андроида-детектива как явление. За пролитый напиток, за прерванный просмотр матча, за само существование такого назойливого робота, как Коннор. Теперь, переосмысливая все сказанное когда-либо Хэнком, Коннор хочет вернуться в мир вычислений и команд. Пластиковый урод, пытающийся наладить взаимоотношения с напарником, чувствовал себя куда увереннее, чем девиантный андроид, совершенно не понимающий, что ему делать. Быть всего лишь машиной проще.

«Да, эмоции всегда все портят», - вспоминаются слова лейтенанта.

- Мы можем поговорить в другом месте? – Коннор старается произносить слова с осторожностью - без напора, не настаивая; он поглядывает на людей, которые напряглись от присутствия в баре андроида, на бармена, который мог догадаться об обмане с формой, и понимает, что долго оставаться здесь нельзя – слишком опасно. – Я все объясню вам.

+1

6

Первые несколько секунд Хэнк совершенно не знал, что ответить — ситуация отдавала уже виденным настолько сильно, что от неестественности происходящего голова становилась тяжелее, чем от всего выпитого виски. Андроид даже стоял на том же месте, на той самой точке, словно вот-вот протянет руку, чтобы схватить стакан и опрокинуть его содержимое на пол.

Вот только этот стакан, в отличие от предыдущего, уже пуст. И во взгляде Коннора больше нет непоколебимой машинной уверенности, которая с первой же секунды поселила в Хэнке ростки неприязни; этот Коннор смотрел иначе — по-человечески эмоционально, с сомнениям, что ярко выделялась в тёмных глазах модели РК800. Хэнк мог сосчитать по пальцам, сколько раз он видел растерянность или сомнения в глазах андроида, и каждый раз машина непоколебимо доказывала, что ничего человеческого или эмоционального в этом не было — всего лишь кратковременные сбои в программном коде, с которыми идеально натасканный робот тут же справлялся.

Коннор не был девиантом. Ни на одну секунду. Он не позволил "вирусу", что стремительно поражал одного андроида за другим, завладеть своим совершенным машинным сознанием. Бессознательным сознанием — механическим, пустым, с одним лишь сухим кодом, который ставил ему единственную задачу: завершить расследование.

И Коннор его завершил. Его задание было выполнено — ценой бессчётных жертв.

Но Коннор, стоявший сейчас перед ним, не был прежним. Изменения в нём были видны настолько отчётливо, что Хэнк удивился тому, что не разглядел их все сразу, ошибочно приняв своего андроида-напарника за модель из новой линейки Киберлайф. Если бы кто-то сказал лейтенанту, что этот кусок пластика, запрограммированный до корки и совершенно пустой изнутри, однажды будет смотреть вот так по-человечески — он бы не поверил. Коннор — машина. Он доказывал это не единожды.

— Что, Киберлайф решили выкинуть какую-то новую херню? — растерянность, на несколько минут застопорившая Хэнка, улетучилась. На её место вернулось куда более привычное раздражение. — Очередной "Коннор" для очередных "расследований", хм? Какого чёрта тебе от меня нужно?!

Пьяное недовольство сделало голос Хэнка громче и привлекло праздные взгляды остальных завсегдатаев бара. Подумать только — новый херов андроид! Очередной Коннор! Сколько их было за всё то время, что они работали вместе? Они хоть когда-то в дебрях долбанного Киберлайф закончатся, или будут выходить из его недр, словно бесконечное и бессмертное войско?!

Хэнк был зол. На всех разом: на машину, что припёрлась и стояла перед ним, будоража не успевшие остыть воспоминания, на Киберлайф, что продолжал выпускать андроидов — а потом уничтожать их, как только что-то шло "не по плану", на себя — за то, что его угораздило ввязаться во всё это и переживать из-за какого-то грёбанного ведра из пластика и тириума.

Ему не хотелось слушать, что скажет андроид. Ему не хотелось видеть эту человечность в искусственных глазах — всё равно она ненастоящая, дурацкая подделка, потому что не может её там быть, все эти "Конноры" — не более, чем пластиковые псы на коротком поводке Киберлайф. Может, ему вообще это всё мерещится под влиянием выпитого алкоголя, и в действительности ничего необычного в поведении андроида нет, только иллюзия, возникшая в мозгу человека, который столько времени безрезультатно пытался высмотреть что-то человеческое в обычном куске пластика.

Но нет там ничего. Коннор — не человек. Коннор — всего лишь машина.

— Знаешь, что, "Коннор"? — Хэнк слегка запрокинул голову, глядя на андроида снизу вверх. — Иди-ка ты нахрен. Я не собираюсь больше связываться со всей этой дурью.

Ему продолжало казаться, что он видит в глазах Коннора слишком много эмоций как для машины, даже как для человека — андроид казался одновременно и встревоженным, и напуганным, и расстроенным. Но Хэнку было плевать, что это: очередная форма интеграции в социум, пьяные галлюцинации или что-то иное; его не волновало, зачем здесь оказалась эта устаревшая и выведенная из эксплуатации модель андроида-детектива, ему было похрен — он больше не желал со всем этим связываться.

Появление андроида разбередило ещё слишком свежие раны, всколыхнуло эмоции, в которых Хэнк не желал признаваться самому себе: ощущение вины, нехватки и сожаления — кто бы мог подумать, что лейтенант Хэнк Андерсон, ненавидящий андроидов и желающий им всем уничтожения, станет чувствовать вину перед долбаным пластиковым уродом?! — начали жрать его изнутри с неестественной силой.

Хэнк больше не желал с ним разговаривать. Не хотел слушать, что машина ему скажет — он уже с лихвой натерпелся разочарования (иррационального глупого и неоправданного) от этого андроида. Не хватало, чтобы он в очередной раз с треском разбил все иллюзии, которые зародились в голове у Хэнка и очеловечили бездумную пластиковую куклу.

Избегая взглядов на Коннора, Хэнк резко поднялся, расплатившись смятой наличкой, и двинулся прочь из бара — словно убегая от призраков прошлого, один из которых не просто явился, но ещё и обрёл плоть.

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC