Когда произойдёт то, о чём сообщил Иосифу Голос, — никаких войн больше не будет. Потому что воевать будет некому — и не с кем; вся жестокость человечества и озлобленность лидеров канет в небытие, навсегда освобождая землю от огня и раздора. Но пока этого не случилось, и отголоски смертоносных сражений, что гремят в отдалённых странах, не затихая и не прекращаясь, ясно виднеются в глазах его брата. Словно два тёмных зеркала, что отражают всю боль и ненависть этого обречённого мира.Читать дальше
Вглядывались ли Вы когда-либо в заволоченный чернильным маревом небосвод с мелкой россыпью мириад искристых звезд, слыша на границе сознания хрустальную мелодию с другого конца Вселенной? Мерещились ли Вам обволакивающие пространство тягучие эфирные сети, неведанными стезями уходящие далеко за горизонт? Нарушала ли Ваше душевное равновесие мысль, что все переплетено, оглушая сродни раскатистому грому? Если Ваш разум устал барахтаться в мелководье иллюзорных догадок, то знайте — двери нашего дома всегда открыты для заблудших путников. Ежели Вашим разумом владеет идея, даже абсолютно шальная, безрассудная, а душу терзает ретивое желание воплотить ее в жизнь, то постойте, нет-нет, не смейте даже думать о том, чтобы с ней проститься! Право, не бойтесь поведать о той волнующей плеяде задумок, что бесчисленными алмазными зернами искрятся в голове, — мы всегда будем рады пылкости Вашего воображения, ибо оно, ничуть не преувеличивая, один из самых изумительных даров нашей жизни.
шаблон анкеты вторые роли валюта связь с администраторами
гостевая книга правила сюжет занятые роли нужные персонажи

planescape

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » planescape » И пустые скитания становятся квестом » let me give you my life


let me give you my life

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

// far cry 5 //
let me give you my life


http://sg.uploads.ru/2yBd6.gif http://s9.uploads.ru/6P4yE.gif


// joseph seed, faith seed // hope county, montana //

__.__

« it doesn‘t matter what her name used to be When she showed up on our doorstep, she was a young woman ravaged by drugs. She was strikingly beautiful despite the scars left by addiction and the profound despair evident on her face. I told her that drugs and alcohol were strictly forbidden in our community. That the only highs we experienced came from our faith. I said that I didn't judge her past, that many of us had turned to bottles and needles in order to forget the cruelty of the world and the loneliness that weighed upon us, but she had to understand that things were different now: she was no longer alone. »

__.__

+1

2

we will rise again
× × × × × × × × × × × × × × × ×

это ломает; крошит изнутри, стирая каждую косточку до полупрозрачной толщины. выкручивает руки, заставляя саднить каждый шрам. заставляя каждую царапину дергать за ниточки боли — отвлекаешься, беспорядочно оглядываясь назад. хаотично бегаешь глазами по шелестящей листве, по ветру, который, кажется, можешь увидеть. можешь дотронуться — протягиваешь ладонь вперед, путая между пальцев прозрачные лепестки прохлады. вокруг, под мизинцем, между безымянным. прямиком к запястью. к шрамам, полосующим светлую кожу с пугающей частотой. к исколотым венам — тянешь рукава кофты ниже, до самых ладоней, в бесполезных попытках скрыть истину от самой себя.

словно это поможет; словно это прекратит мельтешения мыслей внутри черепной коробочки. остановит дрожащие руки, тянущиеся к игле почти на сверхсветовой. успокоит выбивающее ребра сердце — еще, еще, еще. ходишь на грани, опасно нависая над чернотой пропасти. неуклюже размахиваешь конечностями по сторонам, из последних сил удерживая себя вертикально: там — конец. там — финал, альтернативный, пугающий, засасывающий к себе с остервенением хищника. там — их победа и твое поражение. торжество жестокости.

путаешься; падаешь на колени, полосуя кожу зеленью травы, и устало опускаешь руки, продолжая последние попытки сопротивления. отбиваешься от черных лап одиночества из остаточных сил, покоящихся на дне сознательности. почти отпускаешь. почти падаешь, взрывая землю уставшим телом. почти растаптываешь последний росток надежды собственными ногами, смиряясь с никчемностью своего существования. бесполезностью, прячущейся в синяках — не дотягиваешь даже до белой вороны, принимая облик незаметной букашки.

находишь спасение в смерти, впервые искренне желая исчезнуть. раствориться в бесконечности, неизвестности, пыли — без разницы. только бы не чувствовать и не слышать повторяющееся день за днем, не ощущать лавовые дорожки на щеках по уже выгравированным путям. не слышать стук молящего о следующей дозе сердца — действительно стать никем и ничем. той, кем тебя всегда считали. пустым звуком и невидимыми очертаниями — и плевать, даже если после окажется лишь смиренная пустота. даже если не будет и пустоты. не будет ничего. никого. самих понятий и точек отсчета.

это пугает; пускает по венам будоражащую прохладу, заставляя тело сделать последний рывок. уцепиться за маячащую тлеющим угольком надежду и встать, на непослушных ногах шагая в еще более пугающем направлении. по дороге потерянных и запутавшихся, по дороге сдавшихся — just like you. голова пустует, позволяя впервые за долгое время спокойно вздохнуть; не думать. не страдать. не бояться каждой новой секунды, умело скрывающей за собой тонны боли.

просто идешь вперед, вперившись взглядом в желтеющую траву — сминаешь босыми ногами тонкие стебли и касаешься руками в неумелых попытках поймать отмирающие бутоны. слезы мешают моргать, мешают говорить — выть от одиночества — скользят по скулам и щекам, по подбородку, падая за горло растянутой кофты. на ключицу — вниз. ежишься, но продолжаешь идти. слепо, бездумно, на автомате — your last attempt. мимо сотни «sinners» белой и черной краской, мимо укоризненных взглядов, наблюдающих такую картину не в первый раз — дорога потерянных, над которой смеялась раньше сама.

облегчение приходит само. расползается по каждой клеточке тела, миллиметр за миллиметром, с каждым ровным выдохом и полным вдохом — концентрируется внутри огненным комком. источником, полным и нескончаемым, из которого черпаешь силы. дойти или доползти — одинаково важно. жизненно необходимо — иначе быть уже просто не может.

падаешь. снова. до боли в коленях, до царапин на коже от деревянного пола. до соленых ручьев вместо тонких дорожек слез — человеческий гул достает до ушей, мешаясь с шепотом и громкими вздохами. и это так странно. так странно чувствовать себя не одной, так странно не слышать и не видеть презрение, наполнявшее каждый день от рассвета до захода. так странно поднимать голову, искать взглядом надежду, приобретающую очертания — осязаемые, реальные, четкие. настоящие. слышать шаги в свою сторону и не бояться, молчаливо цепляясь ногтями за тонкие дорожки потертой древесины.

почти верить и окончательно сдаться, добровольно отдавая свой разум в объятья спокойствия. здесь не может быть хуже — нигде не может быть хуже, чем в прошлом, отчетливо отделяющимся от сейчас. с большим пробелом между. это пугает вдвойне; каждый шаг к тебе, каждый шорох подошвы по протертому полу — невольно сжимаешься всем телом, оглушая комнату громкими всхлипами. навзрыд, опуская голову к половицам; пряча лицо в сложенных под собой руках.

in the hopes to be saved.

Отредактировано Faith Seed (29.06.18 12:09)

+2

3

Их было много — потерянных и разочаровавшихся, бредущих почти вслепую и несущих в руках едва тлеющий огонёк погасшей надежды; за каждым из них тянулся долгий шлейф из сожалений и отчаяния, из боли, злобы и потерянной веры. «Врата Эдема» становились для них спасением — люди, утратившие свет в этой жизни, слетались к ним, словно ночные животные, завидевшие вдалеке тепло горящего огня.

И они приносили с собой свои слабости и проблемы. Некоторые из них безрезультатно искали спасения в алкоголе и наркотиках — Иосиф видел множество людей, которые сдавались под давлением всего взвалившегося на них, которые опускали руки и надеялись, что от этой жизни можно сбежать, спрятаться и как-то облегчить свои страдания. Они не были виноваты — этот прогнивший до основания мир вынуждал их быть такими, жестокость и злость окружения загоняла их в пропасть, из которой они были уже неспособны самостоятельно выбраться.

Всем им не хватало только одного — веры. И они приходили к «Вратам Эдема», и Иосиф выводил их на правильный путь, отводя от ожесточения обречённого мира, и показывая, что свет может зажечься даже в самой потемневшей душе. Они искали спасения — и получали его, ничего не отдавая взамен; люди приходили к ним всё чаще и чаще, их всех вела к ним надежда и подгоняло отчаяние.

Она была одной из них — такой же потерянной и загнанной, со следами зависимости на теле и болью в глазах; Иосиф сразу заметил её — она выделялась на фоне остальных, отличалась от тех, кто посещал его проповедь. Он знал — она пришла впервые, словно бы робко и неуверенно, явно не надеясь на то, что спасение найдётся так просто. Многие относились с опаской — души без веры были пусты и переполнены сомнениями, люди, натерпевшиеся в жизни боли, ко всему относились с подозрением и недоверием; но отчаяние вынуждало их тянуться к тому, что излучает свет.

В её взгляде он видел зависимость — наркотики были строго запрещены в их общине, но были частью прошлого многих из них; люди часто делали неверные шаги в поисках спасения и отдаляли себя от правильного пути, уходя всё дальше и петляя по чёрным дорожкам опьяняющего забытья.

— Тебе незачем бояться, дитя, — это были первые слова Иосифа, сказанные ей, пришедшей и ставшей на пороге. Страх читался в её глазах и проскальзывал в каждом движении — неуверенность заблудших душ всегда выливалась в боязнь, они опасались всего: осуждения, порицания, насмешек над их прошлым, которое вынудило их искать помощи и спасения. — Никто здесь тебя не осудит.

Она была из тех, кто слишком долго брёл по потерянной тропе и отходил всё дальше и дальше от света, удаляясь и теряя все ниточки к вере и нормальной жизни. В своих попытках сбежать она почти загнала себя в угол — Иосиф видел это, словно перед ним была книга, раскрытая на предпоследней странице. Ещё немного — и упёрлась бы в тупик, из которого нет возврата и выхода. Зависимость и страх были сильнее неё, и только надежда на помощь и чью-то поддержку привели её в правильное место, где больше не было осуждения и всей той злобы, которая окутала мир, как предвещающая гибель паутина.

— Ты запуталась, обращаясь к ложному спасению — наркотики никому не сделали лучше, они только сильнее погружают в пропасть, из которой ты стремишься выбраться. У нас нет места тому, что ослепляет и делает хуже. Единственное, что нас пьянит — это вера.

В общине был разрешена только одно — блажь. Средство и инструмент, что открывает глаза и проясняет умы; с её помощью они начинают видеть то, что ранее было скрыто, понимать и становиться на правильный путь, отбрасывая греховные заблуждения. Иосиф понимал, что ей будет сложно, что даже блажь не сможет полностью облегчить её переход к новой жизни, отказаться от всего прошлого.

Она была особенной — Иосиф это видел, чувствовал, наблюдая за ней и слушая её голос. Принимая её в общину, он заранее знал, что этой девушке уготовлена большая участь, и что она станет важным элементом на пути к Эдему.

Приходя к ней, он с каждым разом всё сильнее чувствовал, что вера поселилась в её сердце и крепнет с каждым часом. И ярко-синие капли блажи, разбавленные в воде, которую он давал ей, только способствовали этому.

— Всё, что происходило с тобой раньше, больше не имеет значения. Прошлое невозможно исправить, но его можно принять и отпустить обиду на всех, кто причинил тебе боль — этого мира всё равно скоро не станет. Ты можешь рассказать мне обо всём, что тебя тревожит.

В стакане, который Иосиф протягивал ей, переливалась бликами под солнечным светом голубая вода.

+1


Вы здесь » planescape » И пустые скитания становятся квестом » let me give you my life


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC