— активисты —
— постописцы —

Вглядывались ли Вы когда-либо в заволоченный чернильным маревом небосвод с мелкой россыпью мириад искристых звезд, слыша на границе сознания хрустальную мелодию с другого конца Вселенной? Мерещились ли Вам обволакивающие пространство тягучие эфирные сети, неведанными стезями уходящие далеко за горизонт? Нарушала ли Ваше душевное равновесие мысль, что все переплетено, оглушая сродни раскатистому грому? Если Ваш разум устал барахтаться в мелководье иллюзорных догадок, то знайте — двери нашего дома всегда открыты для заблудших путников. Ежели Вашим разумом владеет идея, даже абсолютно шальная, безрассудная, а душу терзает ретивое желание воплотить ее в жизнь, то постойте, нет-нет, не смейте даже думать о том, чтобы с ней проститься! Право, не бойтесь поведать о той волнующей плеяде задумок, что бесчисленными алмазными зернами искрятся в голове, — мы всегда будем рады пылкости Вашего воображения, ибо оно, ничуть не преувеличивая, один из самых изумительных даров нашей жизни.

упрощенный прием »»

planescape

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



we will rise again

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

// far cry //
we will rise again


http://sg.uploads.ru/JphYc.png

http://sg.uploads.ru/qwyDH.png

http://s5.uploads.ru/aqXuF.png


// joseph seed // john seed, монтана, округ хоуп, наши дни //

ANGELS ON FIRE - THEY FALL FROM THE SKY
HEAVEN AND HELL WILL BE BURNING TONIGHT. COVERED IN ASHES I CRY OUT YOUR NAME
AND OUT OF THE FLAMES

WE WILL RISE AGAIN

+2

2

Я видел твою смерть.
Ты обречён — грех приведёт тебя к гибели, он вернётся в новом обличье. Это вопрос времени.


Путь предначертан, всё идёт согласно плану и замыслу Божьему: этот мир слаб, — так говорил Иаков, находя объяснение и причину непредотвратимого падения в пропасть; слаб и мягок, неспособен противиться неизбежному. Иосиф знал больше: этот мир болен, он утопал в собственных грехах и пороках, глотал черноту и злобу, пока не пересытился ею — и не захлебнулся. Этот путь был тьмой, и люди не знали, обо что споткнулись.

Потому что были слепы.
Долгие годы Иосиф нёс своё Слово и пророчествовал правду — умеющие слышать да услышали, а несогласные пытались разрушить создаваемый им ковчег, утопить во время потопа, потому что не было в них ни способности, ни силы принять Спасение. Но каждый, кто поднимет на него руку — лишится её, как и возможности ступить на землю Эдема в преддверии приближающегося конца. Ведь не дают псам святыни и не мечут перед свиньями жемчуг.

Коллапс уже начался. То, к чему Иосиф готовился, к чему он готовил свою семью, то, о чём ему сообщил Голос много лет назад, возложив бремя ответственности и долг Спасения, — всё это приближалось неумолимым течением и не знало ни преград, ни помех, ни препятствий.
Агнец снял три печати, и ад, следовавший за ним, становился всё ближе с каждым его выбором — силы Сопротивления крепли, разрастались, словно грех в человеческой душе, который заполняет её до краёв и отдаляет от возможности узреть истину и прийти к Спасению. Их глаза затуманены, закрыты пеленой из неверия и порока. Их деяния разрушительны, а убеждения — ложны.

Врата Эдема не должны закрыться. Иосиф знал, что на его пути будут преграды и сложности, он предвидел, что за ними придут, чтобы забрать всё. Забрать плоды их усилий, забрать новый мир, возводимый трудом и любовью, забрать последователей, что идут за ним по пути высшего блага — забрать его семью! — и разрушить, потому что таков человеческий грех, и то есть причина, по которой Господь направит на землю свой разрушительный гнев.

Иосиф готовился к этому, видел и знал о всех сложностях, с которым им предстоит столкнуться, он знал, что им придётся давать отпор — Жатва призвана очищать и прорежать в преддверии Коллапса, подготавливать почву для Нового Эдема, который они построят на этих землях, наконец-то принеся в Округ Хоуп настоящую надежду. Всё шло своим чередом — так, как он слышал в словах Господа, так, как он видел в образах, ниспосланных ему. Но он упустил самое главное: снимая печати, Помощник отбирал самое основное, что было у него, самое оберегаемое и ценное — его семью.

Утешение, что многие годы находилось в вере — искренней и неоспоримой, — становилось недостаточным, и Иосиф всё сильнее ощущал боль и горечь, что распространялись по его нутру, жгли и истязали, наполняя отвлекающими и застилающими глаза терзаниями. Иаков, Вера… Он чувствовал вину: перед ними — за то, что не уберёг, не смог привести к обещанному Эдему, и перед Господом — за то, что оказался неспособным приносить подобные жертвы.

Каждый новый выбор Помощника приближает их к неминуемому наступлению конца; Долина Холланд, где ещё недавно силы Сопротивления успешно подавлялись, постепенно теряла опоры и шатко балансировала на краю пропасти, в которую её тянули заблудшие грешники и их пороки. Всё, что создавалось трудом и усилиями, что возводилось с полной самоотдачей, — все рушилось, и виной тому была человеческая грешность, порочность, слабость, нежелание принимать спасение — и стремление не дать дойти к нему другим.

Иосиф знал, что терпение Иоанна рушилось вместе с каждым успехом обозлившихся грешников. Он знал, что Иоанн всегда был лёгкой добычей — и это делало его очевидной мишенью, ставило под угрозу, ещё сильнее приближая к концу. Но есть вещи, которых Иосиф не собирался допускать: он не позволит грешникам разрушить цели Проекта — и забрать его брата так же, как они забрали всю остальную его семью.

Коллапс начался — и его уже ничто не сдержит. Это всего лишь вопрос времени.
Лопасти вертолёта с громким гулом разрезали воздух, а где-то в отдалении слышались отзвуки многочисленных выстрелов — Иосиф прикрыл глаза, мысленно обращаясь к Господу в молитве о силе и мудрости.  Внутри тягостно осело воспоминание о несостоявшемся телефонном разговоре, сопровождаемое надеждой, что брат прослушал оставленное сообщение и внял его словам.

Но надежда лишь угасала, сталкиваясь с осознанием реальности. Пальцы крепко сжимали намотанный на руку кожаный шнурок, натягивали его, заставляя впиваться в ладонь с силой, почти до боли.
Иосифу сообщили, что самолёт Иоанна сбили в небе над Долиной Холланд.


Ты умрёшь молодым или стариком, всё зависит от того, раскроешь ли ты своё сердце для любви.
Надеюсь, ты услышишь мои слова.


Иоанн не был любим многими — его боялись и не понимали, с самого раннего детства он сталкивался с человеческой жестокостью и злостью — каждому пришлось нелегко, но Иосиф понимал, что Иоанну было сложнее всех. Он узнал о страхе и отчаянии гораздо раньше, чем большинство других, и был лишён любящей семьи — это оставило на нём отпечаток, наложило след, который не скрыть и не спрятать никакими усилиями.

В Долине Холланд его считали монстром, ведомым вспыльчивостью и жестокостью, но это было огромным заблуждением — Иосиф знал его, понимал и видел, что в действительности Иоанн заслуживает на шанс и доверие. И что он вовсе не монстр и не тяготеет к злу. Он не идеален, он совершал ошибки — но грехи есть в каждом, и лишь лжецы отрицают их наличие.

Выстрелы было слышно даже с неба — Иосиф знал о столкновении Иоанна и Сопротивления в Фоллс Энде, и с самого начала видел в этом лишь опасность как для Проекта в целом, так и для и своего брата. Иногда силы становятся неравными и враг прибирает к своим рукам преимущество — но все они ещё поймут, насколько бессмысленной и неправильной была эта война, осознают, как заблуждались и какую ошибку совершали своим неверием и борьбой.
Они все поймут.
Но будет уже поздно.

Пусть Господь сделает их смерть быстрой и безболезненной.

Дым разбившегося между деревьями самолёта поднимался в небо и опалял кроны высоких зелёных сосен; срывались с ветвей и взмывали ввысь испуганные выстрелами и шумом птицы. Вертолёт снизился и сел, поднимая вокруг себя облако тяжёлой пыли — Иосиф прищурил взгляд, спрыгивая на землю и осматриваясь через жёлтые стёкла своих очков.

— Никто не должен сюда прийти, — негромко произнёс он, но достаточно для того, чтобы его услышали: бойцы «Врат» тут же заняли оборонительные позиции, наблюдая за тем, чтобы Сопротивление не пробилось сюда раньше времени.

В воздухе стоял ощутимый запах гари и топлива, а упавший самолёт сломал деревья и пропахал крылом землю, оставив на ней длинный след. Иосиф знал, куда ему идти — предчувствие вело его, указывая путь с Божьей благосклонностью и позволением; и если Иоанн всё ещё жив — он найдёт его и спасёт, не позволив забрать так же, как оба раза до этого.

— ...и хотя временами я падаю духом, — срывались с его губ тихим шёпотом молитвенные слова, — все же я готов принять все скорби, которые по воле Провидения выпали на мою долю. — Под ногами с шорохом и лёгким хрустом ломались сухие ветки и сминалась трава. — ...чтобы мои страдания не были бессмысленны, но приносили пользу мне и через меня другим — тем, кто еще не знает Тебя, а также тем, кто трудится и страдает для Тебя.

«Аминь».

Иосиф остановился, поднимая правую руку и жестом подзывая к себе, не оборачиваясь, но зная, что его услышали — за спиной раздался звук шагов, а где-то совсем неподалёку — выстрелы. Но он не отводил взгляда и не отвлекался, лишь подошёл к лежащему на земле Иоанну и склонился совсем низко, прислушиваясь и ощущая его дыхание.

— Всё в порядке, Иоанн, — сказал он негромко и спокойно, глядя на лицо брата, которое покрывала стекающая с задетого пулей уха кровь. Его самолёт попал под обстрел — он был ранен, но всё ещё жив. — Испытания на нашем пути пройдены и за всё воздастся: нам — Спасением и Эдемом, им — огнём неминуемого Коллапса. Ты в безопасности.

Иосиф подвёлся и распорядился кивком, чтобы раненого Иоанна подняли с земли и поспешили отнести в вертолёт. Он уже знал — им нужно торопиться.


Я хочу, чтобы ты дожил до седин в раю, как мы и планировали.
Я люблю тебя, брат. Люблю.

+2

3

/////
come away little light, come away to the darkness
in the shade of the night we'll come looking for you

[float=left]http://sd.uploads.ru/auFnj.png http://s3.uploads.ru/Ko1xZ.png http://sa.uploads.ru/uT9Nt.png
и когда я увидел его, то пал к ногам его, как мертвый. и он положил на меня
десницу свою и сказал мне: не бойся; я есмь первый и последний, и живый;
и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь; и имею ключи ада и смерти.
[/float]
Иоанн никогда не думал, что у Смерти настолько тихие шаги. Под ее поступью не хрустели сухие надломанные ветки, а трава едва слышно приминалась худыми костлявыми ступнями. Не различимо было и ее сиплое ледяное дыхание, покрывающее черным инеем кору высоких деревьев и листву пышных кустарников. Она подкрадывалась к нему незаметно – со спины, подло вонзив острую косу ему в спину.

Три пули попали точно в цель.

Небрежно – с презрением – брошенный на землю, Иоанн сперва ощутил липкий холод грязи, которой стремительно пропиталась его одежда, и только потом – боль в пробитом легком. Он свистяще выдыхал воздух, с трудом справляясь с желанием закрыть глаза и полностью отдаться в руки Господа. Смерть склонялась над ним, тянулась к нему, чтобы разорвать грудную клетку и выдернуть из груди едва живое сердце. Только вместо сердца тощие пальцы нащупали ключ.

Иоанн пристально вглядывался в глаза Смерти и не видел в них ничего, кроме океана боли и гнева, что поглотит этот мир и явит людям Коллапс. Как было у Шекспира? «Ад пуст – все бесы здесь». Мрак сгущался, грозовые тучи заволокли небо, скрыв собою слепящее солнце. Звуки исчезли – даже шум взмывающих в небо птиц казался далеким и недоступным. Но кровавый туман рассеялся и мгновением позже Сид прозрел, разглядев в черных пустых глазницах знакомые – изученные до каждого красного сосуда – глаза Помощника.

Ему было плевать на все, что его окружало. Он забирал жизни, не задумываясь. Он уничтожал все, что долгие годы возводил Проект, по мановению руки. Его вели грехи, с избытком наполнившие его сердце. Гнев. Ярость. Всепоглощающая ненависть. Яркое пламя, сжигающее все на своем пути точно так же, как разбившийся где-то вдалеке самолет опалял столетние леса долины.

Иоанн смеялся – надрывно и хрипло, в отчаянии, в немой истерике, приближая тем самым свою и без того скорую кончину. Он боялся смерти. Боялся умереть, так и не дотянувшись до призрачной мечты – ступить в Эдем вместе со своими братьями. Боялся подвести Иосифа, хоть и понимал, что уже подвел его. Врата закрылись для младшего Сида раз и навсегда. Ослепленный величием Гнева Помощника, он забыл про свой собственный – бушующий, своенравный и разрушительный. Об этом предупреждал его Отец. Иоанн только сейчас осознал, что проклятом Богом помощнике шерифа в действительности нет ничего особенного, и обида, что лелеял Креститель Долины с того самого мгновения, как Иосиф не позволил ему лишить грешника жизни, стремительно стихла.

Это было его испытание. Испытание его чистоты. Свободы от греха. Иоанн никогда не чувствовал себя настолько скованным. Он так много твердил о силе слова «Да», но сам так и не смог вырвать из себя порочное семя гнева.

Он ненавидел людей. Он жаждал Коллапса, как манны небесной, и останется погребен под обломками разрушений, что принесла эта ненависть.
Ему нужно было только привести Помощника к истине, открыть ему глаза и посадить в его душе самый маленький росточек веры. Иоанн не заслужил доверия Отца. Он не заслужил места рядом с ним в Эдеме.

Сид злился. На себя, на человека, чью руку сжимал в предсмертных судорогах, на паству, что не помогла ему открыть сердце для любви, на Иакова, чьи Верные не смогли его защитит. И только осознание собственной слабости – «Проредим стадо», звучал в голове голос старшего брата – принесло покой.

«Да хранит Господь твою грешную душу».

/////
come away to the darkness, to the ones appointed to see it through
we are calling for you, we are coming for you

[float=right]http://s5.uploads.ru/GK6nk.png http://sh.uploads.ru/xZTIL.png http://s5.uploads.ru/TSowE.png
после сего я взглянул, и вот, дверь отверста на небе,
и прежний голос, который я слышал как бы звук трубы, говоривший со мною,
сказал: взойди сюда, и покажу тебе, чему надлежит быть после сего.
[/float]Помощник ушел, бросив умирающего Иоанна в луже грязи и крови. Из последних сил Сид выдавил из себя улыбку, иронично отмечая, что грешнику стоило бы сделать контрольный выстрел – в голову, чтобы избежать главной ошибки героев различных фильмов. Только вот Иоанн был слаб и быстро терял кровь, чтобы прожить еще немного без помощи. И глубоко внутри сам Креститель тоже осознавал, что его шансы не отдать Богу душу крайне мало и с каждым новым угасающим вдохом стремятся к нулю.

Губы беззвучно нашептывали молитвы. Конечности коченели и в какой-то момент пришло осознание конца. Иоанн лишился слуха, в голове лишь стоял гул, а залитое кровью ухо полностью потеряло чувствительность. Сид ощущал лишь холод, растекающийся по телу, обволакивая еще живого мертвеца, как коконом.

Помощник забрал еще одну жизнь, не моргнув и глазом. Он погубит их всех, погубит Проект, погубит Отца, погубит человечество, не оставив шанса на спасение никому, даже своим грешным товарищам из Сопротивления. Фоллз Энд вымрет, вымрет и вся долина Холанд. И весь мир покроется миллиардами тлеющих трупов.

Они были спасены. Люди, которых Иоанн так ненавидел, но которых все же вел к Эдему. Люди, брошенные и одинокие, почти сломанные под тяжелыми ударами судьбы, такие же, как братья Сиды – когда-то. Но теперь их никто не спасет. Печать его Гнева передалась Помощнику, а помощник оставит его след повсюду, как и предрек Отец.

«Иосиф...»

Сердце Иоанна пропустило несколько ударов, когда его лицо накрыла тень. Он не мог открыть глаза и дышал через раз, из последних сил пытаясь оттянуть явление точки невозврата, когда жизнь окончательно покинет его тело, но эта тень вместо привычной прохлады принесла тепло. Теплое дыхание надежды коснулось его лица, когда брат наклонился, чтобы проверить жив он или нет.

Из пулевых ранений все еще текла кровь. Удивительно, сколько работы за пару минут совершает сердце, прогоняя ее по ослабленному умирающему организму. Края отверстий, обожженные металлом, горели почти адской болью, но она отступила на второй план.

Услышав голос – родной, нежный и заботливый – Иоанн поймал ртом воздух и закашлялся, сплевывая на подбородок бордовые сгустки. Он снова обрел желание дышать, глубоко и полной грудью, только это обернулось очередной болью почти рядом с сердцем.

- И... Иос... – пытался говорить Сид, но с губ срывался только лающий кашель. Стоило ему оторваться от земли, как ему показалось, что это конец. Все, он умер, и Ангел подарил ему объятия, в которых уносит в Поднебесье. И только нарастающий шум голосов вернул Иоанна в сознание. Он был жив, но слаб и измучен. Истерзан, словно Цербер часами рвал его на части своей клыкастой пастью.

«Ты в безопасности», - гулом проносились в его сознании слова брата, а все, что хотел Иоанн – это сжать его ладонь в предсмертных муках и слушать его размеренное пение. Как в детстве, чтобы погрузиться в спокойный сон.

Грохот лопастей взмывающего ввысь вертолета в очередной раз вырвал Сида из объятий Смерти. Он сумел разлепить глаза и оглядеть окружающую обстановку размыленным взглядом. Он видел Отца. Брата. Иосифа.

- Он... он... ключ... забрал... бункер... – с трудом выдавил из себя Иоанн, глядя на Иосифа осознанным, но напуганным взглядом.

+2

4

do you believe in forever? I don't even believe in tomorrow
the only things that last forever - are memories and sorrow
--------------------------------------------------------------------------

Времени оставалось совсем мало: песок убегал сквозь пальцы, раня и рассекая кожу мелкими осколками, окрашивая всё вокруг в красный — цвет раздора, войны и Жатвы. Кровь покрыла ладони Иосифа, как только он коснулся раненого и тяжело дышащего Иоанна, едва живого от полученных травм и выстрелов. На его лице отпечатался след боли, но Иосиф видел и нечто другое, что доселе было его брату не свойственно, — что-то мягкое и понимающее, кроткое, покорное. Смирение?

Рука с обрывком плотной ткани крепко зажала пулевое ранение, чтобы не дать Иоанну умереть от потери крови — все три пули прошли навылет, и жизнь медленно покидала его, струясь и растекаясь лужами по внутреннему покрытию вертолёта. Иосиф слышал, как сквозь его сбивчивое и тяжёлое дыхание прорывались хриплые слова, застывая на дрожащих губах и утопая в сгустках крови.

Однажды Иосиф уже спас его — много лет назад, когда нашёл после долгой разлуки; Иоанн тогда был потерянным и обозлившимся человеком, ненавидящим весь мир — и самого себя тоже, он походил на дикого зверя, который прятался за человеческим обликом, на внутри скалился и рычал от страха. Иосиф стал для него источником света, что указывает верное направление и выводит из чащи грехов и пороков, Иосиф спас его — обратил на истинный путь и вёл по нему, не давая сбиться. И сейчас он вновь спасал его — но в куда более приземлённом смысле, вырывал из лап смерти, не давая уйти раньше времени.

Потому что они строили этот Проект вместе — и вместе должны дойти до самого конца. С самого детства Иосиф оберегал и защищал Иоанна: прятал от разозлённого отца, не давая ему поднимать на младшего брата руку, укрывал от гнева приёмных родителей, стараясь сделать всё, чтобы уберечь от злости и насилия. И сколько бы лет ни минуло с тех пор — Иоанн всё так же оставался для него тем, кто нуждается в помощи и защите. Иногда от самого себя, иногда — от других.

Два из трёх построенных ими бункера были захвачены и разрушены — грешники из Сопротивления шли на поводу у ложных доводов и убеждений, совершенно не ведая, что творят и на что обрекают как самих себя, так и всех жителей округа. Количество спасённых уменьшалось с каждым днём — Иосиф чувствовал, что допустил где-то ошибку, что своими действиями привёл к такому исходу и тем самым подвёл возложенную на него миссию. Он должен был спасти многих, но к концу у него останется лишь горстка.

— Тише, — Иосиф наклонился к Иоанну, услышав, как сквозь хриплые звуки его дыхания вновь прорываются сбивчивые слова. — Скоро тебе помогут, Иоанн, ты будешь в порядке — не трать силы.

Но его тихий и осипший голос продолжал проговаривать слова, почти не разборчивые в шуме окружающих звуков. Иосиф склонился ниже, продолжая зажимать кровоточащую огнестрельную рану, и внимательно вслушался в то, что так настойчиво хотел сказать ему Иоанн.

Бункер. Осознание услышанного заставило его непроизвольно нахмуриться, сузить глаза под жёлтыми стёклами — внутри погас, не успев зародиться, настоящий гнев. Но его отголоски виднелись в глазах, слышались в напряжённом дыхании и проявлялись в малейших жестах — Иосиф чуть сильнее надавил ладонью на рану в теле брата, злясь не на него, но на Помощника, его приспешников и ещё — на самого себя.

На шее у Иоанна не было ключа.

out of sight, out of mind - the motto of betrayal
the prophets preach to forgive and forget, I'm sorry, but I am unable
--------------------------------------------------------------------------------------

Развернуть вертолёт — это были первые слова Иосифа после услышанного, адресованные даже не Иоанну; надежда на последний бункер, которая всё это время была у Отца, мгновенно иссякла и раскололась на множество осколков. Они не смогут укрыться от Коллапса в холмах Долины Холланд, точно так же, как не смогут сделать этого в регионе реки Хенбейн и гор Уайттейл — потому что Помощник постарался над тем, чтобы уничтожить все имеющиеся у них бункеры. То, что должно было стать для них вратами в Эдем, стало лишь руинами.

Конечно, в округе было достаточно бункеров, но все они были слишком малы и незначительны для того, чтобы в них смогло пережить Коллапс такое большое количество людей. Всё, что они так долго строили, было разрушено в мгновение ока.

Иоанн носил ключ на шее — Иоанн был лёгкой добычей. Они не справились — никто из них не справился, — и теперь оставалось лишь пожинать плоды. Иосифа разрывала противоречивая и глухая злость на произошедшее — он справедливо винил себя, так как был слеп и не увидел того, что вело их к таким последствиям.

— Он отнял у меня семью и паству, разрушил то, что мы возводили все вместе долгие годы, — сухо и напряжённо сказал он, встречаясь взглядом с Иоанном — в его глазах читался страх. — И он ответит за всё, что сделал. Все они ответят.

Резко поменяв направление, вертолёт полетел в сторону единственного незанятого Сопротивлением места — на остров, который, словно сердце и зеница округа, защищался надёжней всего. Вскоре бункер Иоанна зачистят и уничтожат — Иосиф не сомневался в том, что Помощник уже спешит разрушить всё, ошибочно считая, что этим спасает кого-то от смерти. Но смерть он только множит и сеет вокруг себя.

— А мы спасёмся, — в словах Иосифа звучала звонкая, непоколебимая уверенность человека, который действительно знает всё наперёд. Пусть Сопротивление и считает, что они почти одержали победу, но это ничтожная, необоснованная уверенность, ошибочная, как и все их грешные убеждения. За то, что они сделали, они поплатятся — в этом Иосиф был убеждён не меньше.

Вертолёт сел на землю с шумом, поднимая вокруг себя пыль и ветер. И пусть всё складывалось не в их пользу, Иосиф по-прежнему знал, что истинность его убеждений и веры не даст грешникам и предвестникам Коллапса одержать победу, для них уготовлена своя участь — и по итогу их в любом случае ждёт смерть. Бог не позволит им забрать его.

А Иосиф не позволил им забрать Иоанна. Раненого и слабеющего с каждой секундой, его забрали из вертолёта и оказали помощь — выстрелы, прошедшие сквозь его тело, были серьёзными, но Иосиф знал, что он выживет. Потому что такова Его воля. Иоанн сбивался с правильного пути, отходил от него и путался в собственных же грехах, но каждый раз возвращался — и он прошёл своё последнее испытание.

— Твой бункер был последним, Иоанн, — сказал Иосиф, выделяя интонацией ключевое слово "был". Он не был зол на брата, нет, но чуть заметный оттенок неоправданных ожиданий слышался в его голосе. Иоанн был в сознании, ему оказали помощь, и, лёжа на мягкой постели, а не на холодной и мокрой земле, он больше не балансировал на краю смерти. — Жатва продолжается, но у нас осталось совсем мало времени.

+3

5

/////
i'm not, not gonna lie, i think, think i could die happy
happy, happy in his eyes

[float=left]http://sh.uploads.ru/MprVR.png http://s5.uploads.ru/30lRT.png
и небо скрылось, свившись как свиток;
и всякая гора и остров двинулись с мест своих.
[/float]
Иоанн не уверен, что когда-нибудь сможет дышать, не задыхаясь в агонии.

Воздух со свистом проникает в его легкие, неприятно щекочет и заставляет младшего Сида надрываться от болезненного кашля. Он хочет выплюнуть все свои внутренние органы – и только это хоть немного облегчит боль, что обжигает его изнутри. Слишком горячо. Слишком.

Звуки срываются с языка с большим трудом, и все, что он может произнести прежде, чем его губы вновь сомкнутся в приступе боли: «Пить», - и к его рту поднесут стакан с водой, которой он обязательно захлебнется и сгорбится от сковывающей обжигающей боли в груди. Ему не просто трудно дышать или говорить – эти простые действия превращаются в игру на выживание. Пытку.

Иоанн не уверен, что когда-нибудь сможет встать с постели, не сжавшись в три погибели.

Каждое движение – это испытание. Он потерял слишком много крови, чтобы даже пытаться вылезти из-под тонкого одеяла, которым его заботливо укрыл брат. Ноги сводит судорогой, будто он резко вошел в ледяную воду по самый пояс, будто он вновь в той реке, в которой сеял зерна веры в душах грешников.

Иоанн не уверен, что сможет когда-нибудь говорить с братом, не отводя стыдливо глаза.

Иосиф не отходит от него. Он смотрит на него своими безмерно любящими безжизненными глазами, что за желтыми стеклами очков поблескивают, будто волчьи. Иоанн чувствует каждой клеточкой тела его разочарование, и это приносит еще больше боли, чем ранения и ушибы. Губы Иоанна подрагивают от отчаяния и тупых ударов обиды. Где-то внутри он знает, что не заслужил, чтобы Иосиф смотрел на него так. С пренебрежением. Его взгляд, будто преисполненный осколками разрушенных надежд, что Отец возложил на своего младшего брата, ни на секунду не оставляет Иоанна в покое.

Иоанн не уверен, что когда-нибудь сможет как-нибудь исправить свой провал.

- Прости меня, Иосиф, - Иоанн долго собирается с силами, чтобы произнести эти слова, и дело не только в физической слабости, но и в сомнениях – страхе – перед совершенно справедливым гневом Отца. Иоанн виноват в неудаче. Врата Эдема должны быть надежно заперты для него. Почему Иосиф все еще цепляется за его душу? – Я виноват... – Сид делает глубокий сиплый вдох: медленно, чтобы не беспокоить истерзанные легкие. Воздух придает ему сил и уверенности, чтобы продолжить нашептывать речи, полные самобичевания. - Я не смог привести Помощника к спасению. Я должен был слушать тебя, Иосиф... но я не справился... прости меня.

«Просто скажи это, пожалуйста. Можешь не прощать, но скажи мне, что я не отправлюсь в преисподнюю».

/////
you bathe me in the saltiest of tears
when i'm sad they show me how to face my fears

[float=right]http://sh.uploads.ru/VsMI3.png http://sd.uploads.ru/HDt5I.png
одно горе прошло;
вот, идут за ним еще два горя.
[/float]Иоанн боится смерти, но все же смиренно ждет ее. Он не знает, что его жизни больше ничего не угрожает, и продолжает ждать ангела, который заберет его с собой. Или беса, который утащит его в самые глубины земли, в самое пекло ада. Он лежит в этой постели давно. Он не знает, сколько времени прошло с тех пор, как Иосиф спустил его в бункер, не знает, лето ли снаружи или леденящая зима – или ядерная, случился ли Коллапс или нет, живы ли Помощники или нет, спаслась ли паства или нет. Он не спрашивает. Его волнует другое.

- Что с нами будет, Иосиф? – из последних сил произносит Иоанн, и его голос дрожит от сдавливающих его горло сожалений. – Чем все это кончится? Господь оставил нас?.. – Креститель беспомощно поджимает губы, на которых хрустит запекшаяся кровь, и, наконец, осмеливается заглянуть в глаза брату. Иоанн испытывает страх. Он боится не только смерти – и этот страх последний, который его беспокоит. Больше всего он страшится одиночества – той клетки, в которой он провел свое детство. Снова тягучее чувство потери. Господь один за другим отнимает его семью, как когда-то Иоанна лишил семьи пожар.

Иоанн смутно помнит ту ночь. Он видит в своей памяти лишь моргающие лампы полицейского автомобиля и удаляющегося Иакова. Он чувствует лишь худую руку Иосифа, почти больно сжимающую его плечо. Брат не дает смотреть, но Иоанн все же вырывается. Он помнит, как бешено стучит сердце при виде топора. Помнит, что это был последний раз, когда он видел своего старшего брата по-настоящему живым.

Он никогда не думал о том, что Иаков сделал, чтобы защитить своих родных. Никогда даже не предполагал, что пожар был делом рук его старшего брата, который был готов пожертвовать свободой, чтобы освободить младших братьев. Осознание приносит лишь боль – Иоанн изо всех сил сжимает зубы, чтобы не дать жалким всхлипам вырваться из горла – и слезы удается остановить прежде, чем они скатились по его испачканным щекам. Иаков больше никогда не вернется.

- Почему Господь это делает? – хрипит Иоанн, обращаясь взглядом к металлическому потолку. – Почему он заставляет нас страдать? Разве было недостаточно? Разве с нас не хватит? - губы кривятся в болезненной гримасе, когда Сид снова переводит взгляд на Отца, но он хочет видеть рядом с собой брата. Того, кто пел ему на ночь, превозмогая усталость. Того, кто отказывался от булки, что Иоанн прятал для него за обедом, чтобы младший поел сам. Того, кто обещал, что новые мама и папа сделают его самым счастливым ребенком на свете.

+3



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC