Когда произойдёт то, о чём сообщил Иосифу Голос, — никаких войн больше не будет. Потому что воевать будет некому — и не с кем; вся жестокость человечества и озлобленность лидеров канет в небытие, навсегда освобождая землю от огня и раздора. Но пока этого не случилось, и отголоски смертоносных сражений, что гремят в отдалённых странах, не затихая и не прекращаясь, ясно виднеются в глазах его брата. Словно два тёмных зеркала, что отражают всю боль и ненависть этого обречённого мира.Читать дальше
Вглядывались ли Вы когда-либо в заволоченный чернильным маревом небосвод с мелкой россыпью мириад искристых звезд, слыша на границе сознания хрустальную мелодию с другого конца Вселенной? Мерещились ли Вам обволакивающие пространство тягучие эфирные сети, неведанными стезями уходящие далеко за горизонт? Нарушала ли Ваше душевное равновесие мысль, что все переплетено, оглушая сродни раскатистому грому? Если Ваш разум устал барахтаться в мелководье иллюзорных догадок, то знайте — двери нашего дома всегда открыты для заблудших путников. Ежели Вашим разумом владеет идея, даже абсолютно шальная, безрассудная, а душу терзает ретивое желание воплотить ее в жизнь, то постойте, нет-нет, не смейте даже думать о том, чтобы с ней проститься! Право, не бойтесь поведать о той волнующей плеяде задумок, что бесчисленными алмазными зернами искрятся в голове, — мы всегда будем рады пылкости Вашего воображения, ибо оно, ничуть не преувеличивая, один из самых изумительных даров нашей жизни.
шаблон анкеты вторые роли валюта связь с администраторами
гостевая книга правила сюжет занятые роли нужные персонажи

planescape

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » planescape » Сколько дыма только бы не видеть мира сего » blue curaçao / jägermeister


blue curaçao / jägermeister

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

:: t w i n  r i m s ::
( :: t w i n  p e a k s  X  p a c i f i c  r i m :: )

❛❛ blue curaçao / jägermeister ❜❜
Gordon x Phillip

https://i.pinimg.com/564x/46/47/d8/4647d889c1431ff5aa6f6e27934c58ec.jpg

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/d9/0c/85/d90c85b9d1ed4e3181a44d99def18a28.jpg

https://i.pinimg.com/564x/e1/bd/60/e1bd60577aefe907fde6bc4c24466db9.jpg

❛❛ Go Big
or Go Extinct
❜❜

[indent] Ziggy Stardust - это эпоха. Это символ поколения, давно ушедшего, никогда не знавшего, что такое жить в неведении, постоянно ожидая опасности. Это время, когда Человечество могло быть беспечно и мечтать о космосе. Это история о том, как одно существо, каким бы неоднозначным оно ни было, попыталось спасти мир.
[indent] Ziggy Stardust - первый Егерь Марк IV, вот-вот готовый сойти с конвейера. За ним вьётся флёр надежды, к нему прикованы глаза целого поколения, нового, иного, того, которое отчаянно нуждается в защите и спасении. Сегодня каждый рейнджер - как рок-звезда, только вместо гитар у них нейромост, а вместо песен - дрифт и нейронное рукопожатие. А их альбомы - это подаренные нам с вами жизни. И каждый новый день.

[indent] Филлип одержим идеей пилотирования нового Егеря и целенаправленно идёт к своей мечте. Но одного его желания неизмеримо мало, ведь ему ещё нужен второй пилот...

Отредактировано Phillip Jeffries (27.02.18 22:41)

+4

2

Гордон не помнит, чтобы озеро Флатхед замерзало настолько, чтобы по нему можно было пройтись без всякого риска провалиться под лед.
Но в его снах оно почти всегда замерзшее насквозь. Вода настолько чистая и прозрачная, что даже сейчас можно разглядеть дно, когда под ногами затвердевшая водная гладь. Гордон не знает, сохранилось ли это озеро сейчас – он чертову прорву лет не был в родной Монтане – но в его подсознании Флатхед всегда предстает таким же, каким он его запомнил еще тогда.

Стопы прилипают ко льду, но Гордон все идет и идет, хоть это и с каждым шагом дается все труднее – ветер прошивает насквозь, а Коул еще и в одной футболке и пижамных штанах.
Он понятия не имеет, зачем идет – но в конце концов всегда доходит до центра озера. Вокруг – горы и леса, бескрайние просторы, засаженные пихтами и елями. А еще холод, продирающий до костей, от которого уже практически не сгибаются пальцы и почти болит все тело.
В какой-то момент от бессилия уже подкашиваются ноги – и Гордон падает на колени, не чувствуя боли от резкого соприкосновения с твердой поверхностью и едва ли не сжимаясь в комок под очередным порывом леденящего ветра.

Он не помнит, чтобы в озере Флатхед когда-либо водились парчовые карпы, но в своих снах Гордон из раза в раз видит, как те снуют туда-сюда под толщей льда.
Из раза в раз ему кажется, что это будет последним, что он видит в принципе – потому что он, определенно, не выдержит больше в этом холоде еще хотя бы пять минут.
А потом он видит –

отблеск рыжевато-красных, как чешуя карпов, волос.
И видит ладонь, пытающуюся пробить лед с той стороны.
Лицо Гордон никогда не успевает разглядеть – потому что на этом моменте каждый раз просыпается. Просыпается резко, словно выныривает из ледяной воды – и так же жадно хватает ртом воздух.
Этот сон снится ему на протяжении вот уже десяти лет.


И Гордон не имеет никакого представления о том, почему он снится ему именно накануне этого дня. В любое другое время он бы с радостью поразгадывал этот код в десятитысячный раз, но его и так слишком сильно потряхивает с самого утра, чтобы еще играть со своим подсознанием в наперстки.
Напряжение звенит не только в его собственном солнечном сплетении – оно отчетливо ощущается в воздухе, который сейчас едва ли не наэлектризован.

Это напряжение общее – оно чувствуется в том, как Даллон нервно постукивает ложкой по своему подносу во время завтрака; в том, как Питер шутит и смеется громче всех в попытках скрыть нервозность; в том, как Филлип…
Взгляд Коула в очередной раз спотыкается об эту рыжую шевелюру, которая в этих сероватых интерьерах едва ли не горит огнем.

По Филу нельзя ничего сказать – он настолько же открыт, насколько же и совершенно не читаем. Иногда кажется, что они намеренно друг друга избегают, двигаются по касательной, но не соприкасаются до конца – лишь время от времени Гордон замечает этот пристальный колкий взгляд, обращенный в его сторону; лишь в редкие моменты они перекидываются короткими фразами, порой царапающими, словно бритва.
Он чувствует этот взгляд и сейчас – и лишь по нему одному понимает, что лучше с Джеффрисом сейчас не заговаривать. Отдача будет слишком сильной и болезненной.
За собственное спокойствие Коул тоже не особо ручается.

К своему завтраку он так почти не притрагивается, хоть Гордон и понимает, что не стоило бы пренебрегать им – день и так предстоит не из легких. У него не то, чтобы низкие показатели, однако сегодняшняя неудача покажет, что все это было… зря?
Он встает из-за стола и тут же натыкается на взгляд Джеффриса, обращенный куда-то в пустоту. Коул невольно задумывается о том, что происходит сейчас у него в голове – и понимает, что понять может это лишь примерно.
Шаг за шагом он все сильнее и сильнее приближается к Филлипу – и в тот момент, когда они, наконец, пересекаются –

Удачи, Фил, – произносит Гордон еще до того, как вообще понимает, что он сейчас сказал. Слова вырываются сами собой, а осознание приходит лишь спустя несколько секунд, когда он уже покидает столовую.

Он понятия не имеет, чего ожидать от отбора, но из головы так и не идут те чертовы карпы во Флатхеде.

Отредактировано Gordon Cole (02.03.18 11:38)

+2

3

В эти дни у каждого своя причина поступить в Академию Тихоокеанского Оборонного Корпуса и попытаться стать рейнджером. Страх, месть за гибель близких, гражданский долг - каждая из них имеет вес и значение, каждая из них не хуже любой другой, пусть некоторые и могут стать препятствием, если выйдут из под контроля и заполнят сердце кандидата целиком.

Для Филлипа - это что-то естественное. Кайдзю впервые достигли поверхности и вышли на берег Сан-Франциско в августе 2013-го. К моменту своего поступления в ТОК он жил в кардинально изменившимся мире уже больше четырёх лет. События, кайдзю, Егери и их пилоты давно стали для всего мира ежедневными понятиями, плотно связанными с выживанием, благополучием и даже будущим каждого человека на планете. И потому Джеффрис поступает в Академию едва ему исполняется восемнадцать.

Со стороны он кажется тощим и хрупким - кучка тонких костей, перетянутая бледной, словно пергамент, кожей. Но это обманчивое впечатление, и на проверку он оказывается выносливее, юрче, жилистее большинства конкурирующих с ним конкурсантов. Филлип проходит первый набор почти без проблем, не мало удивив и частично впечатлив своих будущих преподавателей, но последующие тренировки требуют от него уже больше и больше. Во время очередных четырнадцати часов на татами в комнате боевых тренировок в неудачном спарринге Филлип почти теряет глаз вместе с вожделенной возможностью однажды стать пилотом Егеря. К счастью, судьба благоволит ему, а текущий уровень технологий не требует от рейнджера стопроцентного зрения. Когда  он восстанавливается, лёгкая рассинхронизация и расширенный зрачок, подаренные Джеффрису его собственным нетерпением, не мешают ему двигаться дальше.

★ ☆ ★
Выпуск боевых машин нового поколения - не блажь и не роскошь, это естественный процесс адаптации, вынужденная мера, к сожалению, изнашивающая и временной ресурс, и финансовый, и людей. Марк IV впервые отходит от ядерных реакторов и аналоговых технологий, утилизируя электронику в целях повышения эффективности боя и безопасности для пилотов. Марк IV несёт в себе необходимые изменения, а так же свежий глоток надежды, ведь в кои-то веки появляется возможность получения превосходства над титаническим противником. Новый Егерь, первый в своём роде, несёт в себе частичку этой надежды, вложенную каждым инженером, каждым конструктором, каждым простым гражданином, чей труд так или иначе сделал возможным возведение такого колоссального механизма. Отчасти поэтому ему дают такое имя. Отчасти... просто потому что какой-то один человек, ответственный за принятие этого решения, накануне вечером краем уха где-то услышал всеми давно позабытый Rebel Rebel.

Во времена, подобные этому, мало кто сосредотачивается на музыке, забывая, как широка на самом деле человеческая культура и как в процессе выживания важна каждая её частичка. Ведь даже потеря самой малой из них чревата катастрофическими последствиями.


★ ☆ ★
Ziggy Stardust - так назван новый Егерь. Огромная человекоподобная боевая машина серебристо-серого цвета, усыпанная белыми пятнами краски, словно звёздами, со здоровой сине-красной молнией, перечёркивающей грудь. Из тяжёлого оружия несущая на борту два комплекта ER PPC, стреляющих энергетическими неразрывными снарядами, и одну Гауссову пушку - на крайний случай. Из стандартного - всем знакомый цепной меч и несколько плазменных пушек. Филлип знает его технические характеристики наизусть - концепт арт Зигги висит плакатом на стене в его комнате. Он висит в каждом коридоре, каждом большом зале, три их висит в комнате для тренировок и ещё с десяток наклеен по обе стороны от дверей Академии. О новом Егере не знает только слепой, глухой и очень ленивый.Чего Джеффрис не знает, так это что у Зигги был реальный прототип.

Однажды маршал, понаблюдав за тренировкой Филлипа, зачем-то говорит, что Фил похож на него, на Дэвида Боуи, человека, когда-то выдумавшего и воплотившего Зигги в жизнь. С тех пор, желавший просто стать пилотом Джеффрис смотрит на те плакаты иначе. С тех пор, кажется, для него не существует других вариантов.

☆ ★ ☆

[indent] Филлипу снятся странные сны.
[indent] Он видит густые хвойные леса, покрытые туманом и таящие незримую угрозу. Видит покрытые снегом далёкие пики горных вершин. Видит двенадцать тощих деревьев, растущих так, что они образуют своеобразный круг.
[indent] Ему снится запах жжёного машинного масла и гниющие кукурузные поля. Снится зелёный цвет и переполненные какими-то существами комнаты без дверей и иногда без окон. Красные шторы и покрытый шевронами пол.
[indent] Ему снится, что он в белом костюме едет смотреть Буэнос Айрес, хотя в жизни никогда не интересовался Аргентиной, но он уже давно разучился искать какую-то логику во всём этом бреде собственного подсознания. В конце концов это же всего лишь какой-то сон..

[indent] Но не сегодня.
[indent] Сегодня ему снится не то огромный блестящий чёрный чайник, не то всплывшая посреди неясной комнаты подводная лодка, из отверстий которой густыми клубами идёт пар. И в том паре болезненно отчётливо читаются сразу въедающиеся в сознание цифры - 4 . 8 . 15 . 16 . 23 . 42 ...

Джеффрис просыпается и резко садится на кровати. Судя по ощущениям, пульс у него сейчас зашкаливает почти под сотню, а потому он закрывает глаза и медленно-медленно вдыхает и выдыхает через нос. Сегодня - большой день. Вот он и нервничает, вот, откуда мог взяться кошмар.

Сегодня - большой день, потому что ему подбирают партнёра.
Потому что он уже прошёл свой финальный отбор и получил статус пилота, а вместе с ним - практически гарантированное место в кабине Зигги. Вот только вместе с ним было выпущено ещё двое пилотов и каждый из них может получить шанс, если Филлип облажается и из всех возможных кандидатов в Академии так и не найдёт себе партнёра на настоящий дрифт.

Маршал сказал, они все изучены инструкторами вдоль и поперёк. Каждому на основании десятков параметров подобрано по десять возможных кандидатов, в том числе и среди тех, с кем непосредственно они не контактировали. Дрифт - технология особая, а человеческая природа порой непредсказуемая, и даже то, что казалось в ней параметром устоявшимся, потенциально способно измениться в любой. момент. Джеффрис никогда раньше не встречался с Гордоном Коулом на татами, он никогда не был с ним в паре в симуляторе и за всё время их совместного пребывания в академии они сказали друг другу от силы пару десятков фраз. Но рыжий точно знает, что имя этого парня - тоже по многим внешним показателям выбивающегося из некоего абстрактного образа потенциального рейнджера - есть в его списке.

Один из этих десяти - его ключ к Конн-Поду Зигги. Один из них может стать его триумфом, его "спасением". И точно так же все десять могу стать его провалом, тупиком, "погибелью". Возможно, он и не перестанет быть пилотом, нуждающимся в напарнике, но Зигги ему уже точно будет не видать.

О чём-то таком он думает во время завтрака, уставившись куда-то вдаль и начисто забыв про размокающие в тарелке витаминизированные хлопья. Быть может, и к лучшему, что он не видит их сейчас - в таком виде они как никогда похожи на кремовую кукурузу из его сна.

А потом случается и вовсе что-то неожиданное - этот Коул каким-то непостижимым образом оказывается рядом и заговаривает с ним, желая удачи.
Филлип оказывается настолько неготов к подобному развитию событий, что даже не находится, что сказать, пока не становится слишком поздно - Гордон пулей вылетает из столовой даже, кажется, не доев свою порцию.

- Тебе она понадобится больше, чем мне, - хмурясь, всё же медленно отзывается он, обращаясь к выходу так, будто бы Коул мог его услышать.

Он знает, что у этого кандидата отличный балл и что он с лёгкостью прошёл финальный отбор, но то, что он видит перед собой, каждый раз неизменно вызывает в нём сомнения. Будто бы тот, кто получает все эти баллы, формируя эту статистику, и тот, кто только что прошёлся мимо него, как по подиуму - два совершенно разных человека. И, несмотря на всю строгость и серьёзность такого заведения, как Академия ТОК, подобные финты не то чтобы были уж совсем большой редкостью. Он, помнится, даже в кино что-то такое однажды видел. Кажется, оно называлось ГАТТАКА. Так или иначе, уже всего через полтора часа татами расставит всё по своим местам.

Их учат, что для дрифта важно взаимодействие. Особая синхронность, химия, совместимость.
Быть может, человек, внёсший имя Гордона в список, и не был так уж неправ, потому что, когда он смотрит Коулу в давно простывший след, он буквально чувствует запах хвои.[icon]https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/11/85/17/118517b56bfa67b457ccbb9b7cf34968.jpg[/icon]

+2

4

Гордон не знает, почему, но сердце отчего-то стучит, как бешеное, а каждый очередной вдох царапает легкие – так, словно бы он вместе с воздухом вдыхает мелкие частички медно-красной чешуи.
А потом он вдруг запоздало понимает, что стоит на улице, на крыльце корпуса, глубоко вдыхая грудью чуть морозный февральский воздух.

Кажется, что собственные нервы натянуты до предела, но нескольких таких вдохов оказывается достаточно, чтобы более или менее успокоить рвущееся из груди сердце и расставить все мысли по местам.
Коул вдруг с каким-то удивительно холодным спокойствием понимает – нет никакого смысла думать о том, что будет завтра, пока он не пройдет сегодняшний отбор. Гордону кажется, что где-то именно здесь пролегает эта самая черта, которая разделяет жизнь на до и после. Хоть он и не вполне уверен в том, что в его случае подобное разграничение можно считать приемлемым – хотя бы потому, что сам Гордон не привык ощущать время строго линейно.
Эти сны не оставляют никаких шансов на то, чтобы когда-нибудь достичь этой самой линейности. А нужно ли ее вообще достигать?

Он вдруг отчего-то снова думает о Джеффрисе – и как будто бы физически ощущает его взгляд на себе, хоть он сейчас стоит здесь совсем один. Однако Гордон все равно оборачивается, до последнего ожидая увидеть Филлипа – но нет. Никого.
Коул чувствует, как пальцы начинают мерзнуть, да и все тело уже начинает потряхивать от холода – но этот холод все равно не идет ни в какое сравнение с тем, что он иногда ощущает в своих снах про озеро Флатхед.

Гордон снова думает об этих карпах и их красной чешуе. Думает о рыжих волосах Джеффриса, от которых, кажется, до сих пор бликует в глазах.
Ему кажется, что где-то здесь совершенно точно пролегает связь.
Коул не понаслышке знает, что такое эффект дежа-вю, но в случаем с Филлипом ему из раза в раз кажется, что Джеффрис является его физическим олицетворением.
По крайней мере, для Гордона так точно.

Он не знает, как это объяснить так, чтобы хотя бы в его голове это звучало более или менее осмысленно – не говоря уже о каком-то вербальном обозначении. Это что-то на уровне ощущений, что-то, не имеющее хоть какого-нибудь конкретного объяснения.
Просто всякий раз, когда он обращает внимание на Джеффриса, то что-то чувствует. Что-то, что он раньше никогда до этого не испытывал. Нечто, похожее на тот же пресловутый эффект дежа-вю – только обостренный в несколько десятков раз, буквально зудящий в затылке.

Филлип – это ощущение чего-то невероятно знакомого, хоть они с ним за все это время не очень-то уж и тесно общались и даже ни разу не встречались на татами. Совсем не общались, если быть более точным.
Возможно, все дело в этом его взгляде, который после полученной травмы стал еще более пронзительным. Однако для Гордона те как будто бы стали еще более знакомыми, чем прежде, хоть и для многих эта новая деталь во внешности Филлипа казалась – и до сих пор кажется – немного жутковатой.

А, может быть, Гордон просто слишком сильно нервничает из-за предстоящего отбора – вот в голову и лезет черти что. Может, на самом деле это все просто какие-то непонятные фантазии – и вполне возможно, что между ними не было и не может в принципе быть никакой химии.
Но, на самом деле, он не знает точно, что бы именно предпочел сейчас.
И понимает, что дело вовсе не в отборе.

Десять претендентов.
Гордон предпочел бы выйти на татами первым, чтобы уже все разрешить раз и навсегда – но их отчего-то вызывают по списку, тем самым еще больше подлива масла в этот огонь нервозности, что скребется где-то в солнечном сплетении.

Уже четверо кандидатов выбыло.
Порой со стороны практически невозможно понять, по какому принципу определяется эта самая совместимость, что необходима для Дрифта. Однако же это так или иначе ощущается – в малейших движениях, во взглядах, на каком-то почти недостижимом уровне. Иногда это удается уловить, иногда не получается, сколько ни пытайся.
Напряжения в воздухе так много, что кажется, будто бы оно вот-вот вытеснит собой весь кислород.

Когда, наконец, называют его имя, Гордон реагирует не сразу.
А после он с удивлением понимает, что вся нервозность куда-то испарилась – или же ему собственными силами удалось ее присмирить в самый последний момент.

Коулу уже приходилось видеть Филлипа на татами – и в его случае он мог с уверенностью признать правдивость высказывание про обманчивость первого впечатления.
Джеффрис только на первый взгляд кажется хрупким – именно хрупким, потому что назвать его хилым у Гордона бы никогда в жизни не повернулся язык. За этой хрупкостью скрывается резкость, стремительная реакция и сила – за последние полчаса он только лишний раз в этом удостоверился.

Он ступает по татам, останавливаясь напротив Филлипа, и вдруг мимоходом понимает, что они с Джеффрисом еще никогда не находились настолько близко.
Коул смотрит ему в глаза и чувствует, как сердце пропускает очередной удар – а все голоса и звуки вокруг словно бы сходят на нет.
Ему одновременно и страшно, как никогда, и удивительно спокойно, потому что Гордон вдруг понимает –

все или ничего.

Да, Филлип?

+1

5

Четыре касания для победы.

Оставшиеся один час двадцать три минуты Филлип медитирует, расположившись в центре своей комнаты на полу. Возможно, именно этот момент в его жизни - тот самый, к которому он шёл с самого первого своего вздоха. Возможно, он просто преувеличивает, потому что добиться места пилота Зигги это даже не пол дела и не его треть, это самое-самое начало пути. Это право, которое он должен доказать и которое потом превратится в обязанность. Обязанность исполнять, быть начеку, служить и защищать. Себя, Егеря, Шаттердом приписки, расположенный за ним город и в конечном итоге всё Человечество.

То, что он - все они - сейчас здесь, говорит о них всех очень и очень многое. Они - первая и, по сути своей, единственная линия защиты. Дальше - только разрушение. Дальше - смерть. Именно поэтому тренировки столь серьёзны и изнурительны, именно поэтому соблюдение правил требуется безукоризненное, именно поэтому отборы строги однозначны. И именно же поэтому в ход идёт каждый - провалившие этапы отбора не покидают Академию совсем, просто сменяя направление. егери сложны и крайне прихотливы в обслуживание, и место вокруг них и рядом с ними всегда найдётся всем.


Постоянно расширенный зрачок означает, что он не реагирует на изменение количества окружающего света. Иногда в яркие дни Филлип на краткие мгновения ощущает себя абсолютно слепым. Восприятие им глубины окружающего мира значительно нарушено, а когда он сильно устаёт, его зрение заполняет медленно сгущающийся от краёв к центру белёсый туман. Из самых тривиальных последствий того неудачного тренировочного боя - почти полная потеря восприятия цвета и лёгкий коричневый оттенок всего сущего. По сути ярким и разноцветным Филлип теперь видит мир только в своих снах, всё ещё хранящих об этом воспоминания.

Об этом прекрасно знают его врачи, знают и его инструкторы, знает даже маршал Пентекост, но Филлип не словом, не мольбами и обещаниями, но делом и результатами доказал, что всё это - не помеха на его пути, а только лишь незначительная задержка. Всё это заставляет его работать в два и три раза упорнее, тренироваться интенсивнее и отчаянно грести к цели, не оставляя сил на обратный путь. Джеффрис знает, что нагрузка на его здоровый глаз возросла значительно из-за необходимости компенсировать всё то, что он теряет левым. А это потенциально означает, что однажды он может ослепнуть совсем. Но медицина, даже по самым скромным подсчётам, даёт ему пятнадцать-двадцать активных лет. Нет, не зря он тогда смотрел эту ГАТТАКУ.

Четыре касания для победы.

Говорят, помещение для спарринга в Академии в несколько раз превосходит те, что есть в каждом Шаттердоме - даже там рейнджеры обязаны тренироваться для поддержания формы, но количество их уже не сравнить с тем, что собралось здесь. Посмотреть на финальный отбор пилотов Ziggy Stardust, похоже, собрались все - и только начинающие курсанты, и наставники, и весь прочий сопровождающий персонал. И все они умудряются хранить гробовое молчание, как только на татами перед Филлипом выходит первый кандидат.

Копчик - грудная клетка - колено - шея. 4:0

Всегда важно помнить: это - не драка, это тест на совместимость, это диалог. Победа четырьмя касаниями здесь весьма условна. Победа здесь - не самоцель. Важен процесс, взаимодействие, определение связи. Возможность её найти, поймать за хвост, прочувствовать.

Спина - щека - шея - лоб - левое ухо - пах. 4:2

Трей казался ему хорошим кандидатом - у них был неплохой контакт вне залов тренировки, они вместе сидели в столовой и часто смеялись над шутками друг друга, когда их больше никто не понимал.
Джона был быстр и знал некоторые его трюки. Его комната как раз напротив Фила, и они часто обменивались какими-то незначительными комментариями, пожеланиями и прочей мелочью перед сном.

Макушка - левая голень - захват... 4:1

С Энди они несколько раз в свободные дни выбирались подальше от Академии и всего этого кошмара, правящего миром. Постоянные сводки с полей, неспокойные новости и атмосфера всеобщего ожидания, направленного в том числе всей своей массой и на них, подрастающее поколение рейнджеров - всё это иногда давило, заставляя их напрочь забыть, что в каком-то смысле они всё ещё дети. В каком-то смысле они - точно такие же обычные люди, нуждающиеся в защите и способные на слабость.

Когда это происходило, они вдвоём бросались либо на покорение местных безымянных вершин - по словам Уорхолла, некоторые из них были так густо покрыты зеленью, что со стороны казались изумрудными. Именно это ведь и дало сленговое названию острову Кадьяк. А иногда они отдавали предпочтение призрачной тишине Бухты Трёх Святителей, давно всеми заброшенной и забытой. Она, наверное, как ни что другое, напоминала им о том, какова истинная цена их провала.

Четвёртого, Трента, Филлип не знает так близко - ели в одной столовой, занимались в одном помещении, пару раз сидели рядом в симуляторе. Но он и выбывает ещё быстрее остальных, уложенный Джеффрисом на лопатки и для верности несильно придавленный к шее его дзё.

Маршал кивает в очередной раз, и на татами выходит он. Гордон Коул, чьё присутствие всё это время Джеффрис, кажется, даже не замечал. Зато теперь у него слегка учащается пульс и неожиданно не к месту встаёт марево перед глазами. На три секунды он закрывает их и привычными упражнениями восстанавливает пульс и дыхание -  с чего бы вдруг.. С чего бы вдруг, Гордон? Зал снова затихает, а потом будто бы и растворяется вовсе, стоит ему только снова открыть глаза и пересечься взглядом с своим "противником".

Это - не драка, - повторяет он себе, потому что Гордон напоминает ему о чём-то. И это внезапное марево напоминает ему о снах, о неясной опасности, о Буэнос Айресе и неряшливо мятом костюме из белого льна. О слепящих огнях в чёрном небе, о едва различимом шёпоте, о многозначительности слов и тайном коде из поз и жестов.

Склонив голову чуть на бок, он уже смотрит на Коула с сомнением, пытаясь оценить всю его стойку целиком. Он ему нравится, иначе что же ещё может вызвать эту без спроса заползающую на лицо ухмылку. Выставив вперёд для устойчивости ногу, Филлип прокручивает вокруг себя дзё прежде чем окончательно принять заявляющую о готовности стойку.

Только так и никак иначе, Гордон.
Всё или ничего.



- Четыре касания для победы, - где-то на фоне зачем-то напоминает всем маршал, и Филлип делает первый шаг.

И если всё, что было до этого, напоминало в общем и целом их обычные спарринг-тренировки, то это скорее похоже на танец. Он начинается резко и остро - меньше секунды с момента, как отзвучал голос Пентекоста, а кончик дзё Гордона уже упирается ему прямо в нос. 0:1 Филлип фыркает и улыбается ещё шире. Выпад, уклонение, блок, разворот, и уже его дзё почти касается затылка Коула. 1:1[icon]https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/11/85/17/118517b56bfa67b457ccbb9b7cf34968.jpg[/icon]

+1

6

И когда Филлип вдруг склоняет голову набок и слегка ухмыляется, Гордон сперва непонимающе вздергивает бровь
Нет, он не видит в этой ухмылке никакого намека на угрозу или что-то в этом роде. Эта ухмылка отчего-то кажется невыносимо знакомой – как отблеск позабытых воспоминаний из какой-то другой жизни, которая уже была или только случится в будущем.
В этой ухмылке – заговор. Тайна, заключенная только лишь между ними двумя.
Гордон все это время внимательно следил за Джеффрисом и не видел, чтобы тот так же улыбался кому-то из прошлых претендентов.

И Коул фыркает в ответ, глядя Филлипу в глаза, и встает в стойку –  с этого момента весь окружающий мир словно бы растворяется в тумане, оставляя лишь Джеффриса безукоризненно четким – оставляя его на последующие несколько минут единственным центром и ориентиром.

Гордону кажется, что он прямо сейчас может залезть в голову к Филлипу, совершенно без каких-либо приспособлений и устройств.
Ему кажется, что он и так знает его насквозь – каким-то непостижимым образом.
Апельсиновая кожура, карпы в озере и сверкающий рыжеватыми отблесками закат в сентябре.
Все это знакомо до дрожи – проносится в голове со скоростью сверхзвукового монорельса, оставляя после себя лишь скрежет и пыль. Проносится – и исчезает так же быстро, оставляя на языке привкус апельсиновой цедры и моркови.

Гордон не медлит ни секунды – и сразу же делает резкий выпад, взмахивая дзе. А потом –

он не знает, как это объяснить, потому что ни с кем до этого у него не было ничего подобного.
Снаружи это, наверное, похоже на какой-то четко выверенный танец – Гордон же ощущает это все как симбиоз в чистом виде, полная синхронизация по всем фронтам.
Он не знает, как это возможно, но ему кажется, что собственное сердце готово разорваться на части в то же время бьется неумолимо выверено и в такт.
В такт с филлиповым – Гордон отчего-то уверен в этом сейчас на сто с лишним процентов.

Он понятия не имеет, какой сейчас счет, но знает, что они с Джеффрисом идут нос к носу, ни на шаг друг от друга не отставая. В какой-то момент ощущение, схожее с нирваной, буквально захлестывает с головой – Гордон никогда не пребывал в ней, но отчего-то думает, что она ощущается именно так.

Дзе Филлипа свистит прямо возле его уха, разрезая воздух, как скальпелем – резко и неумолимо точно. Коул успевает уклониться за считанные доли секунд, чтобы следом сделать такой же резкий и стремительный выпад, который Джеффису так же удастся заблокировать в самую последнюю секунду.
Кажется, что в этом предложении нету конченой точки – каждый из них расставляет запятые с такой виртуозностью, что конец предвидится не скоро.

На секунду Гордону вспоминается роман Джойса «Улисс», в котором самое длинное предложение насчитывает больше четырех тысяч слов – и ему кажется, что если бы их с Джеффрисом спарринг был предложением, то оно бы уже побило этот литературный рекорд.
Четыре касания? Коул перестал вести счет уже после первого – и теперь не имеет ни малейшего представления, сколько в итоге касаний у каждого.
Но одно он уже знает точно – одного победителя тут не будет.
Только двое.

Гордон не понимает, когда это происходит; не понимает, как именно – но в какой-то момент они с Филлипом останавливаются, замерев лицом к лицу и прижав свои дзе к горлу друг друга.
Он далеко не сразу улавливает, что говорит на фоне маршал – потому что звук собственного сердца громко отдается в ушах, заглушая все остальные звуки.
А еще потому, что Гордон почти проваливается в глаза Джеффриса, которые глядят на него, не мигая. Глядят сосредоточенно и неотрывно – и Коулу кажется, что Филлип в эту секунду в буквальном смысле разбирает его душу на составляющие.

Сам Гордон не может сказать точно, что видит в глазах Джеффриса – потому что видит невыносимо много, не в состоянии ухватить хоть что-нибудь.

– Кажется, я прошел, – коротко облизав пересохшие губы, тихо произносит Коул – так, чтобы его услышал один только Филлип; произносит не то утвердительно, не то с вопросительной интонацией; произносит, так и не отрывая взгляда от глаз Джеффриса.
А затем медленно убирает дзе от горла Филлипа – они делают это синхронно

Гордон в буквальном смысле чувствует, как едва жжет искусанные губы и на языке расцветает солнечный привкус – как если бы он съел сейчас дольку апельсина.

+1

7

В процессе он даже толком не понимает, как именно это происходит - просто Коул словно бы чувствует или предугадывает каждое его движение, а Филлип будто бы знает каждое его. Счёт ещё ведётся ими пару очков, а потом замирает то ли на отметке 3:3, то ли чём-то подобном - во всяком случае, свой Филлип уже давно перестал вести, а если бы тот достиг четырёх касаний, "поединок" бы уже прервали.

Ему некогда даже задуматься о том, как это может выглядеть со стороны, потому что всё время надо следить за движениями Гордона, надо быть готовым к защите и собственным выпадам, надо быть сосредоточенным. Показать всё, на что способен он сам, и вытащить из Коула всё, на что неожиданно оказалось способно его со стороны более чем рыхлое тельце.И пока что результат его более чем впечатлял.

И вдруг всё закончилось, так же внезапно и резко, как началось то ли несколько минут, то ли несколько вечностей назад - Филлип, правда, успел вспотеть и порядком запыхаться, но всё равно, когда они вдруг замирают синхронно с прижатыми к горлу друг друга дзё, Филлип всё ещё улыбается. А потом он слышит это "Я прошёл", и ему почти хочется расхохотаться, потому что в этом шёпоте и частичка неверия, и утверждение, и вопрос, и даже некоторая доля шока, но ведь результат их спарринга более чем очевиден практически всем, кто сейчас присутствует в тренировочной комнате. Это видно в каждом взгляде, обращённом на них и на маршала, это слышно в подбадривающем свисте и хлопках, это ощущается в атмосфере в целом, даже в том, что стоило им прекратить отборочный бой и повернуться к Пентекосту, как все остальные начали расходиться.

- Я уже было начал беспокоиться, Филлип, - медленно и веско заговаривает маршал, подходя к самому краю татами. Он всегда начинает издалека, всем своим видом и интонацией придавая своим словам дополнительный вес. - Обычно рейнджеры находят своего напарника на гораздо более ранних этапах обучения, и с твоей "привередливостью" в совместимости мы сильно рисковали, ставя тебя основным пилотом нового Егеря... - Пентекост  замолкает на несколько секунд, переводя взгляд на точно так же запыхавшегося и теперь облокачивающегося на свой дзё Коула. Он внимательно оглядывает кадета, словно бы видит его сейчас впервые и вновь должен оценить его шансы и качества. Перекатившись с носков на пятки и обратно, маршал сцепляет руки за спиной в замок и продолжает чуть более размыто и многозначительно. - Но теперь я понимаю. Чего ты ждал. Через два часа жду вас в Командной, там получите окончательный инструктаж, а после проведём дрифт-тесты. Через два дня Зигги доставят в Шаттердом в Анкоридже, к этому моменту вы уже должны быть знакомы с костюмами для его пилотирования. А пока - разойтись!

Смена тона оказывается настолько сильной, а голос маршала вдруг настолько громким, что Джеффрис почти вздрагивает. Подхватив с пола свой дзё и поспешно кивнув, он зачем-то хватает за локоть Коула и тащит за собой, хоть и, слегка дезориентированный, не совсем понимает куда. Однако, дойдя в каком-то тумане до стенда для снарядов и уложив на него свой шест, он хмурится, поднимает на молчаливо стоящего рядом Гордона глаза и произносит практически одними губами:

- Мы живём во сне...
[icon]https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/11/85/17/118517b56bfa67b457ccbb9b7cf34968.jpg[/icon]

Отредактировано Phillip Jeffries (12.03.18 07:58)

+1

8

Первые мгновения Гордон все еще не в состоянии ощущать в полной мере окружающую действительность. Он не помнит, когда в последний раз чувствовал такой прилив эйфории – от этого ощущения голова в буквальном смысле идет кругом, а дыхание все никак не может обрести привычный ритм.
Слова маршала Коул регистрирует в своем сознании как будто бы постфактум, одновременно снова и снова прокручивая в голове все, что только что произошло.
Как это произошло? Что это вообще было?

Гордон вдруг понимает, что из прошедших нескольких минут спарринга помнит только сумасшедший блеск филлиповых глаз. Блеск невыносимо знакомый – отголосок какой-то прошлой жизни, подробности которой размытые и неясные.
Коул знает совершенно точно – больше ни с кем он не ощущал хотя бы отдаленно похожее, ни на одной тренировке. Словно это тот самый уровень взаимодействия, которого Гордону недоставало – какой-то почти запредельный уровень синхронизации движений. А синхронизация мыслей им предстоит уже в скором времени – и он даже и не представляет, чего ожидать от этого.

Резкий и громогласный окрик маршала словно приводит Гордона в чувства, вновь затаскивая в окружающую реальность и вырывая из замкнутого круга собственных путаных размышлений. Он натурально вздрагивает и запоздало кивает в ответ – а затем едва ли не спотыкается о собственные ноги, когда Джеффрис вдруг хватает его за локоть, отводя куда-то в сторону, к стойкам для снарядов.
И в этом жесте есть что-то до боли знакомое и привычное, хоть и до этого момента их с Филлипом интеракции обходились без подобного рода физических контактов – не считая сегодняшнего спарринга. Тем не менее, все внутри как будто бы разом отзывается на это – Гордон даже не пытается вырваться или как-то воспрепятствовать подобному бесцеремонному вмешательству, как сделал бы любой другой на его месте.

Но ему почти хочется спросить – какого черта, Филлип?
Однако сделать это Коул не успевает – потому что Джеффрис вдруг смотрит на него своими невозможными глазами и произносит одну-единственную фразу. Фразу, которая в данный момент не несет в себе никакой смысловой нагрузки – она словно вырвана из контекста, вырвана из каких-то других обстоятельств и декораций какой-то другой жизни.

Мы живем во сне

и Гордон чувствует так, словно бы из легких разом вышибло все дыхание. С пару секунд он просто молча смотрит на Филлипа, не в силах сделать ни вдох, ни выдох – и лишь сильнее стискивает в ладони дзе, до побелевших костяшек.

И на самой периферии подсознания будто бы мелькает яркая вспышка – словно бы рождение сверхновой; как будто взрыв ядерной бомбы.
Это фраза-триггер, но Гордон пока не может толком определить, для чего именно.

Ему вдруг кажется, что он разом потерял слух – а иначе откуда в ушах звучит этот непрекращающийся звенящий писк на отвратительно высоких децибелах? Коул чуть морщится, неотрывно глядя на Джеффриса, и ему невероятно хочется крикнуть ему – ОТКУДА ТЫ ЭТО ЗНАЕШЬ?
Но Гордон не имеет ни малейшего представления, откуда знает это он сам. Знает ли? Или ему только кажется?

Он молча смотрит на Филлипа – смотрит на него так, словно видит его в первый раз. Возможно, именно так он действительно смотрит на него впервые – потому что до этого ничего подобного не проскакивало между ними. Черт возьми, они даже почти не разговаривали и никоим образом не контактировали до сегодняшнего дня.

Гордон вдруг делает шаг ближе, перехватывая запястье Джеффриса и сжимая его так, словно бы боясь, что Филлип вот-вот исчезнет, растворится.
Он не знает, почему так этого боится – но отчего-то совершенно точно уверен в том, что такое уже бывало когда-то. Гордон смотрит на Филлипа и, кажется, молчит целую вечность – но, на самом деле, проходит всего лишь пара секунд.

А затем он произносит – произносит, не вполне понимая, что именно. Как будто бы его речевой аппарат вдруг зажил своей собственной жизнью.
Но Гордону кажется, что он уже однажды уже говорил это (однажды еще скажет?).

– Мы как спящий, что видит сны, а потом живёт во сне… Но кто этот спящий?

+1

9

Пароль.
И отклик.

Филлип замирает, чувствуя себя сейчас, будто в одном из старых шпионских фильмов, что он смотрел в глубоком детстве, когда угрозы кайдзю ещё не существовало в человеческом сознании. Даже тогда он не воображал себя агентом, ни один из пацанов во дворе никогда не изображал стильного и лихого Джеймса Бонда, но детали историй и всю сопутствующую образу атрибутику знали почти все.

И вот сейчас он и этот странный парень, Гордон, невесть как попавший в списки его возможных совместимых, обменялись какими-то странными, но отчего-то невероятно важными позывными. Как члены какого-то заговора, какой-то настолько тайной организации, что о существовании оной и их собственном в неё вхождении не известно и им самим. Спарринг показал, что они совпадают абсолютно. Их синхронность и совместимость здесь, на татами, не оставляет даже малейших сомнений в успешности дрифта. Но что, чёрт возьми, всё это может означать?

Всего пара минут прошли с момента окончания отбора, а помещение уже опустело. Ушёл и Пентекост, напоследок оставив им на раздумья, подготовку и приведение себя в порядок каких-то два часа. Конечно, в обычное время такого срока хватило бы с лихвой, но сейчас, кажется, для них обоих происходит что-то странное - ведь всё это время Коул сжимает его запястье. И сжимает так сильно, что оно уже практически начало неметь. Но Джеффрис и не торопится вывернуть его из хватки, освободиться, не торопится отойти или даже задать какой-либо - любой - уточняющий или разъясняющий вопрос.

Он просто смотрит в эти глаза цвета вечернего неба и пытается найти ответ у самого себя - как так вышло, что раньше он их не видел? Как так вышло, что раньше он их не замечал? Само существование Коула не было для него принципиально новым даже до этого утра, но сейчас, после случившегося, он всё равно выглядит совершенно другим. И вместе с тем привычным.

Чёрт его знает, почему эта мысль вдруг посещает его, но в следующие секунды Филлип думает о том как же хорошо, что отношения интимного толка между рейнджерами не запрещены. Да, чаще всего идеально дрифт-совместимы оказываются родственники - братья, сёстры, дети и отцы. С матерью, разве что,  на его памяти ещё не было ни одного случая, но и у этого были свои подоплёки. Но родственные связи не были строгим исключением - семейные тандемы муж-жена тоже успешно справлялись с пилотированием и боем. Кто-то сходился прямо в Академии, иногда до дрифта, чаще - по понятным причинам - позже. Свадьбы временами играли прямо в Шаттердоме. Суровые и отчаянные, несмотря ни на что, были времена.

Дурацкие какие-то мысли, отвлекающие. Но запутавшихся в них, словно в неудачно растянутой паутине, Филлип будто бы на мгновение теряется в собственных ощущениях, в голубых глазах Гордона и напускной важности момента, его необычности, навеянной этим обменом  совершенно дикими, непонятными фразами. И как итог, он поднимает свободную руку и качается щеки Коула, всё так же глядя ему в глаза.

- Маршал сказал, через два часа дрифт, - снова начать говорить невозможно трудно, и он почти морщится от звука собственного голоса, разрушающего укутавшую их коконом тишину. Всего через два - нет, уже значительно меньше - часа ему предстоит впустить в свою голову, в свои воспоминания, чувства и ощущения, другого -  ч у ж о г о  - неизвестного человека. - Тебе не страшно?

Отредактировано Phillip Jeffries (18.06.18 13:28)

+1

10

После произнесенное им фразы вокруг становится так тихо, что Гордон даже не может услышать в этой звенящей оглушающей тишине звук собственного дыхания.
А потом он понимает, что всего лишь невольно задержал его, сам не вполне понимая, что же именно сейчас произнес.

Это больше похоже на какой-то диковинный рефлекс – как будто бы что-то очень долго жило где-то в самой подкорке, на дальней полке, куда не так-то просто достать. А теперь вдруг это как будто бы вытащили на свет и сдули многолетнюю пыль. Гордону почти хочется чихнуть, как если бы он и правда достал с антресолей давно позабытую коробку с воспоминаниями.
Но на деле он никак не может оторвать взгляд от этих чертовски странных и таких притягивающих глаз напротив.

Он бы спросил у Филлипа, откуда у того такая особенность – но Коул отчего-то уверен в том, что уже знает ответ на этот вопрос. Причем знает несколько его вариаций – и все они будут равноценно правильными и правдивыми. Гордон не знает, как это называется – как и понятия не имеет, как же это объяснить.
Неужели это все результат удачно прошедшего спарринга?
Однако отчего-то ему кажется, что подобное испытывают далеко не все. Да что там – Гордон готов поклясться, что вообще никто.

То, что они чувствуют сейчас, глядя друг на друга – нечто совершенно иного порядка.
И Коул никогда не ощущал чего-то хоть на самую малость похожее на то, что он испытывает сейчас – никогда и ни с кем.

И когда Гордону почти удается стряхнуть с себя это оцепенение, Филлип вдруг протягивает руку и касается ладонью его щеки, снова заставляя замереть на месте и задержать дыхание.

Коул откуда-то помнит  – подобное уже было.
Подобное уже было – так же неожиданно, но более резко и настойчиво, нарушая все мыслимые ин немыслимые границы. Гордон знает, что следовало за этим прикосновением – и в буквальном смысле чувствует, как горят щеки. Настолько, что, кажется, Джеффрис должен не выдержать этого жара и отдернуть руку.
Но нет. Он что-то говорит, однако смысл слов доходит до Гордона с ощутимой задержкой.

Филлип что-то говорит о страхе, а Коул в ответ на это невольно вздергивает брови в удивленном выражении. Ему отчего-то кажется, что с Джеффрисом ему теперь совершенно нечего бояться, но вслух это он почему-то не произносит. Хотя, он почти уверен, что это и так читается в его глазах и ясно без всяких слов.
Гордону вообще кажется, что они могут обходиться без всяких слов – или же это просто нерастраченная эйфория после удачно прошедшего теста на совместимость?
Как так вообще может быть, чтобы человек, с которым ты практически не общался, вдруг за несколько минут становится для тебя едва ли не главным и основным центром вселенной?

Он запоздало осознает, что у них в распоряжении еще два часа – только два часа?
Нет, – наконец, отвечает Гордон, касаясь кончиками пальцев ладони Филлипа, а затем, замявшись, добавляет с улыбкой: – На самом деле, не знаю. Пока что страшно не оправдать ожидания.

Коул не уточняет, чьи именно ожидания – потому что и так понятно, кто из них больше всего желает попасть именно на Зигги. И пусть спарринг прошел на удивление хорошо, это еще не значит, что дальше будет так же гладко – хоть и вероятность неудачи в данном случае минимальная.
– Не хочешь выйти на воздух? – выпаливает вдруг Гордон, а затем, не дожидаясь ответа, перехватывает руку Филлипа, направляясь из тренировочного зала по коридору – туда, где он сам совсем недавно собирался с мыслями перед отбором.

На крыльце в это время никого нет – они ни на кого не наткнулись даже по пути сюда. В это время как раз обычно бывает пара часов свободного времени для всех кадетов – все разбредаются по своим делам, и оттого корпус кажется полуживым.
Легкий мороз словно бы пробирается под кожу тонкими уколами мелких иголок – Гордон останавливается, делая глубокий вдох, и только потом замечает, что все еще держит Джеффриса за руку. Однако отпустить не торопится, поворачиваясь к Филлипу и запоздало задавая вопрос:

– А тебе? Тебе страшно?

0

11

Ожидания? Мои или Пентекоста? - хочет было спросить Джеффрис, но Коул успевает перебить даже его мысли, вдруг ни с того ни с сего предлагая выйти на воздух. Не разойтись по комнатам, чтобы принять душ и переодеться, побыть немного в одиночестве и тишине, чтобы окончательно подготовиться к тому, что совершенно точно не будет похоже ни на один тренировочный запуск, что у них были до этого, а именно выйти на воздух. Сейчас. Вместе.

Филлип открывает было рот, чтобы усомниться в рациональности предложения, но не успевает ничего сказать, потому что его хватают за руку так же бесцеремонно, как он коснулся чужой щеки, и тащат прочь из тренировочного зала. Почему-то вместо возмущения это вызывает улыбку, а потому  Фил позволяет себя направлять, сопротивляясь лишь слегка, чисто для виду. Ему даже интересно - а что будет дальше? Что он может узнать о Коуле такого, что тот захочет ему показать, именно по собственной воле, а не по неизбежности предстоящего им дрифта. Уж если до этого они практически не знали друг друга и друг о друге ничего, то сейчас оставались последние часы, в которые они могут выучить что-то особенное.

Его будущий напарник выводит их на крыльцо так привычно и уверенно, что Джеффрис почти сразу понимает - это не первое его посещение. Скорее всего, Гордон приходит сюда часто, возможно, даже так же часто, как Фил с Энди ускользают из Академии, чтобы посетить очередной заброшенный посёлок Острова, так же часто, как они с Джона хвастались победами и неохотно делились поражениями или как обменивались тупыми приколами с Треем. Несколько секунд до того как Гордон оборачивается, Фил молча смотрит на его затылок, ощущая в руке тепло его ладони, и думает о том, что ни разу не видел его с кем-то в компании. Во всяком случае, в какой-то такой, которая напомнила бы ему собственных парней. Были ли у Коула друзья? С кем он перекидывался взглядами, в которых бы читалось недоступное другим понимание? С кем делился своими страхами и надеждами? Кому желал спокойной ночи? Кого ещё он водил на это крыльцо?

- А тебе? - словно уже прочитав его мысли, вдруг оборачивается Гордон и смотрит Джеффрису прямо в глаза. Мало кто на это отваживается - из-за ярко выраженной анизокории окружающие в основном смущаются, теряются и стараются как можно быстрее отвести взгляд, словно бы разница в размере зрачков делает его неполноценным.

- Немного.. - с небольшой заминкой отчего-то слишком честно отзывается Фил. - Говорят, в полноценном дрифте ты будешь помнить всё, что помню я. Знать всё, что знаю я, - он медлит, неосознанно будто бы чуть сжимая ладонь Гордона. - Чувствовать? Вроде бы, тоже. Полная нейронная связь и синхронизация, иначе управлять егерем невозможно. Сколько себя помню, с самого начала программы всегда хотел стать рейнджером, - теперь он отпускает руку Коула и, вздохнув, выходит чуть вперёд на крыльце, вглядываясь в убегающую к порту дорогу. - А теперь это немного пугает. Уже не перспектива, но факт того, что мне его вести. Нам вести. Уже не против программ и тренировочных модулей. А настоящих монстров.

+1

12

Гордон задерживает свой взгляд на глазах Филлипа чуть дольше – понимает, что проваливается.
Проваливается – как в ледяное озеро Флатхед, как в ту пресловутую бездну, о которой писал Ницше. Только ничто из этого не идет ни в какое сравнение с глазами Джеффриса и тем, как тот смотрит на него в ответ.

В этих глазах в действительности хочется утонуть.
И кажется, что Гордон уже практически это сделал.

Это все чертовски странно – настолько, что дрожат кончики пальцев. Или же это все еще бушует нерастраченный адреналин после спарринга?

Спроси Гордона совсем недавно, кого он видит как своего потенциального партнера и напарника –он бы не нашелся, что ответить. Временами ему казалось, что мечта стать рейнджером так и останется чем-то из разряда несбыточного и туманного. Он много с кем общался, но даже на каком-то подсознательно и эфемерном уровне не ощущал даже зачатки этой самой связи.
А с Филлипом внутри него словно кто-то сдвинул переключатель.

Коул не знает, как именно должна ощущаться эта связь, но, наверное, именно так.

Как разряд электричества по коже.
Как легкая вибрация где-то в солнечном сплетении.
Как холодок вдоль позвоночника, заставляющий время от времени чуть вздрагивать.

И сейчас он смотрит на Джеффриса как будто бы совершенно другими глазами. Совершенно по-новому – как если бы только-только его встретил.
Быть может, именно так оно есть. Именно сейчас они смотрят друг на друга по-настоящему внимательно, не разделенные ничем и никем.
Коула все равно не отпускает навязчивое ощущение того, что они уже с Филлипом когда-то были знакомы – и, скорее всего, не в этой реальности, а в одной из –

Отчего-то пока что перспектива столкнуться один на один (а, точнее, теперь уже вдвоем) с кайдзю не то, чтобы особо сильно пугает. Сейчас Гордону вообще проблематично продираться сквозь собственные ощущения и эмоции – а что же будет во время предстоящего пробного дрифта?
Что будет после него?
И второй вопрос кажется куда более насущным. Куда более тревожным – потому что он не имеет совершенно никакого представления, как будет ощущаться присутствие чужого человека в его голове после. Будет ли оно ощущаться в принципе? А что будет чувствовать он сам – сможет ли заглянуть еще глубже в эти невозможные глаза?

– Я слышал, что пилоты остаются в головах друг у друга и после дрифта, – вдруг выпаливает Гордон, глядя куда-то в пространство, а затем обращает свой взгляд на Джеффриса, фыркнув себе под нос. – Уж не знаю, насколько все эти рассказы про побочные эффекты являются правдой… Я в принципе пока что слабо представляю, как оно все будет на самом деле.

А еще Коулу немного страшно. Страшно, что у них не получится синхронизироваться, даже несмотря на то, что все так легко и просто вышло в тренировочном зале во время спарринга. Возможно, даже слишком легко и просто.
А, может, он всего лишь себя накручивает – и на самом деле все пройдет гладко.

Так что… Я больше боюсь именно того, что я окажусь не тем, – после небольшой паузы продолжает Гордон, чуть нахмурившись. – И в итоге провалить все сам и лишить нас обоих шанса стать рейнджерами.

+1

13

- Остаются, - со смешком утвердительно кивает Филлип, тряхнув копной рыжих волос. - Это называется псевдо-дрифт, и это меньший из побочных эффектов. Как правило, он развеивается в течение нескольких дней... Я много читал про дрифт и побочки, готовился, - пожимает плечами парень, заметив удивлённый, даже чуть шокированный взгляд Гордона. - Там вообще-то всякое возможно, и на лекциях по безопасности вам должны были об этом рассказывать. А ещё мы подписываем кучу бумаг, мол, всё знаем, обо всём предупреждены, со всем согласны, претензий как таковых в случае чего к ТОК не имеем. У нас есть определённая страховка, и о нас будут заботиться, если что-то пойдёт не так, но в целом...

Неопределённый взмах рукой и снова вздох, за которым следует взгляд в даль.
Читать о побочных эффектах дрифта - почти то же самое, что читать о них же в аннотации к лекарству - в некоторых пишут даже определённый процент вероятности наступления того или иного случая. Но каждый из нас (за малым исключением) всегда думает, что именно его это не коснётся, именно его обязательно пронесёт, ведь плохие вещи всегда случаются только с другими людьми.

С другой стороны, дрифт это не обезболивающее, не лекарство от простуды и даже не инсулин. Это нечто, имеющее дело непосредственно с твоей головой, копающееся у тебя в мозгах и, если верить материалам доктора Готтлиба, переписывающее миелиновые связи под наилучший, более быстрый контакт с конкретным человеком, твоим дрифт-партнёром. Согласно тем же записям Готтлиба, в процессе формирования нейронного рукопожатия случиться может всё, что угодно, но вероятность неблагоприятного исхода тем меньше, чем стабильнее личности дрифт-партнёров, чем лучше результаты спарринга и чем меньше индекс совместимости Харлоу-Шихана-Паркера (бонусом - близко расположенные значения индекса когнитивной архитектуры). И, если он не ошибается в том, что мельком видел в списке предложенных ему возможных партнёров, в этой части у них с Гордоном всё в порядке - оба находятся в пределах значений до 500 и CORO-сигнатура отличается всего на 2 - ему хотели в своё время добавить 0 в окончание, означающий ни что иное, как рекомендацию не допускать его до дрифта по медицинским показаниям, но он очень быстро и упрямо отбил у оценочной комиссии всякое желание ставить ему границы. Что касается рейтинга стрессо- и травмоустойчивости Килера... Вот здесь у Гордона твёрдая D, когда как Филлип может "похвастаться" только S, но в положительной практике дрифта есть случаи и куда хуже.

Так и так у них очень неплохие шансы на удачный тестовый прогон и дальнейшую совместную работу. Разве что кто-то из них всё же по-настоящему сдрейфит. Или чьи-то воспоминания окажутся слишком большим сюрпризом для них обоих. "Погоню на кроликом" никто, к сожалению, не отменял, и порой он неё страдали даже лучшие.

- Не говори ерунды, - сурово, но не слишком произносит наконец Джеффрис, кидая на Коула чуть осуждающий взгляд. - Если бы ты был не тем, это стало бы более, чем очевидно ещё на мате. Я бы снял тебя в два счёта.

Вариант, в которым "снять" могли бы его, Филлипом даже не рассматривается. В его представлении о вселенной больше нет случая, когда проигрывает и падает на лопатки он - хватило того одного раза, когда он чуть было не лишился глаза. С тех пор больше никогда и никому не удавалось его уложить. Сила воли, упрямство и целенаправленность тащили его вперёд, не давали рукам ослаблять хватку, а ногам подгибаться. Он либо не пропускал удары, либо держал их с таким остервенением, что противники, соперники, партнёры по спаррингу рано или поздно сдавали просто из какого-то суеверного ужаса - в процессе, конечно, очень сильно помогали необычные глаза.

Джеффрис рассеянно глядит на часы, которые почему-то носит на правой руке, и замечает, что до пробного дрифта осталось немногим больше часа. Вряд ли есть смысл есть или даже что-то пить, разве что прямо сейчас, чтобы оно не влезло поперёк процесса в самый ответственный момент. Принять душ? Как вообще к подобному готовятся, кроме медитации, на которую он вряд ли сейчас способен?

- Пойдём, может, всё-таки переоденемся? - повернувшись к Гордону, без энтузиазма предлагает Фил. - Ты махал палкой всего минут пять, а у меня до этого было ещё четыре предполагаемых партнёра. Я бы освежился.

+1


Вы здесь » planescape » Сколько дыма только бы не видеть мира сего » blue curaçao / jägermeister


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC